— Это не просто трасса, — сказала фигура, и её голос был пустым, эхом отзывающимся в их разумах. — Это место, где все вы обречены быть частью моей дороги.

Анна почувствовала, как всё её существо сжалось от страха. Это не было просто предсказанием. Это было нечто реальное, что происходило с ними прямо здесь, на этой дороге. Фигура говорила с ними, но её слова не звучали как обычные слова. Они были частью чего-то древнего, чего-то, что было здесь до того, как появились они, и, возможно, до того, как появилась сама трасса.

— Вы не можете уйти, — продолжила фигура. — Дорога решит, кто останется, а кто уйдёт. И теперь, когда вы здесь, вы не можете избавиться от этого выбора.

Тени перед ними начали сгущаться, и, несмотря на всю силу воли, Анна почувствовала, как её ноги начинают подкашиваться. Трасса, этот безбрежный путь, вдруг превратилась в нечто большее, чем просто физическое пространство. Каждое её движение, каждое ощущение становилось всё более неестественным. Всё вокруг них, кажется, сжалось, приняв форму некоего гигантского, живого организма, который готов поглотить их, растворить в себе, как капли воды, исчезающие в океане.

И фигура перед ними, темная и невидимая, продолжала двигаться, неотступно приближаясь, оставляя за собой след, как будто туман от её присутствия становился всё более плотным. Звук её шагов был тихим, но этот шорох разносился по пустому пространству, заставляя каждый уголок души Анны напрягаться. Она ощущала, как в груди сдавливает холод, и страх постепенно переполнял её, растекаясь по венам.

— Это не просто трасса, — произнесла фигура, и её слова, казалось, эхом отозвались в голове Анны и Даниила. — Это место, которое держит вас. Каждый шаг, который вы делаете, приближает вас к выбору. Но этот выбор не ваш. Он решается для вас.

Голос фигуры был плоским, бесчеловечным, словно сама реальность искривлялась от его звучания. Она не говорила, она просто существовала в этих словах, как нечто большее, чем просто существо. Она была самой дорогой, самой трассой, которая, как кажется, выстраивалась вокруг них, подчиняя себе их тела, их чувства и мысли.

Анна взглянула на Даниила. Он был бледен, глаза его были наполнены ужасом и отчаянием, но он не сдавался. Он не говорил, но их взгляд встречался, как если бы это было единственное, что они могли ещё сделать. Один другой человек, их единственная связь с реальностью. Он был её якорем в этом мире, который медленно растворял их.

— Это не конец, — произнес Даниил, тихо, с горечью в голосе, как если бы пытался убедить себя больше, чем Анну. — Мы должны найти способ... Нужно как-то выбраться отсюда.

Фигура тем временем начала медленно приближаться, её шаги почти не слышны, но каждый их звук ощущался на уровне инстинкта. Он был слишком близким, слишком пугающим, словно сама тень от её присутствия вытягивалась и становилась частью их сознания. Анна почувствовала, как её разум начинает помутняться, мысли путаться.

Она почувствовала, как время стало неуловимым. Каждый момент становился растянутым, как в замедленной съёмке, и всё вокруг утратило свою чёткость, как будто мир размывался, затуманивался. Каждое слово, которое они говорили, теряло смысл. Всё казалось неважным. Только фигура оставалась чёткой, как картина, нарисованная на фоне расплывшейся вселенной.

— Вы не можете уйти, — продолжила фигура, её слова стали ещё более туманными, как если бы они шли откуда-то извне. — Все дороги ведут сюда. Все пути, которые вы прошли, ведут к этому моменту. Это не случайность. Это не ошибка. Это неизбежность.

Анна сделала шаг назад, но её ноги, казалось, были прикованы к земле. Она не могла оторвать взгляда от фигуры, её тело словно не подчинялось её воле. Страх переполнял её, но она не могла остановиться. Это было похоже на капкан, в который она сама себя загнала, и теперь не было пути назад.

Даниил схватил её за руку, но его хватка была слабой, неуверенной. Он тоже чувствовал, как реальность вокруг теряет форму, как если бы она сжималась, а их тела становились частью чего-то гораздо более большого и страшного. Трасса сама поглощала их, впитывала в себя их страх, их нерешительность, их слабости.

— Мы не можем быть частью этого, — сказал он, но его голос звучал так, словно он говорил не столько с ней, сколько с самим собой. — Мы должны найти ответ, мы должны найти выход.

Но фигура была рядом. Она стояла прямо перед ними, её лицо скрыто в тенях, но глаза её были чёрными, как ночь, и они не сводили с них взгляда.

— Вы здесь навсегда, — прошептала фигура. — Дорога выбрала вас. Теперь вам предстоит принять свою роль.

С каждым словом фигуры всё становилось очевидней: они были уже не просто путешественниками, они были частью этой трассы. Часть её существования. Часть её реальности. И как бы ни пытались они вырваться, как бы ни пытались убежать, они были привязаны к этому месту, как звезды привязаны к небу.