Андрей Юрьевич в пищевой промышленности был не самым главным специалистом. Да, вообще специалистом не был. Но теорию получения крахмала из картофеля знают все. Крахмал просто растворим в воде. Нужно взять муку, получить из неё тесто. Наверное, а потом добавить воды и всё это долго размешивать. Потом отстоять и выпарить чего уж растворилось. Да, выход годного будет низким, ну ничего страшного, остатки пойдут на корм свиньям, например, безотходное производство.

С этого производство бумаги профессор Виноградов и начал, дал команду наготовить крахмала. Легко команды давать. А как до дела дошло… Это в двадцать первом веке есть блендер. Тесто не сильно желало в воде расходиться. Пришлось снять всех учениц ковровщиц, выдать каждой по большому казану и задание руками разрывать и перемешивать тесто с водой. Потом оказалось, что дивчули не могут поднять казан, чтобы через мешковину перелить воду в другой казан. Потребовались гридни. В общем, весь день насмарку. Тем не менее, к вечеру в трёх двадцатилитровых бочках мутная вода отстаивалась в сарае. А через два дня воду слили и получили на удивление огромную цифру выхода крахмала из единицы сырья. Андрей Юрьевич думал, что раз крахмал делают из картофеля, то из него выгодно делать. И помнил цифру в районе двадцати процентов выход крахмала. Здесь же у него из пшеницы при примитивной переработке получился выход под пятьдесят процентов.

Вывод из этого пропавшего дня Андрей Юрьевич сделал следующий. Крахмал в разы дороже пшеницы. Можно в принципе разработать технологию получения крахмала, максимально всё механизировав, и тогда у него появится очередной дорогой продукт на экспорт.

На следующий день пришлось давать отбой кузнецам. Как они не старались, а проволока получалась толстой, где-то в полтора миллиметра. При такой толщине проволоки ячейка получится крупная на сите. Опять потребовалось срывать ковровщиц. Дивчулям выдали куски разных материй и задание — выдергивать через одну нитки. Пробовали и льняную ткань и шёлковую и парусину, то есть конопляную.

Пока делали дырявую ткань профессор Виноградов занимался с плотниками. Нужны рамки для сит. Листы он решил делать трёх размеров. Первый примерно А3 или приблизительно тридцать сантиметров на сорок с чем-то. Скорее на глаз опять пришлось делать. Сантиметры на глаз, и точных размеров формата Андрей Юрьевич не помнил. Второй в половину меньше или А4 и последний ещё в половину меньше А5, как у книжек в будущем.

Когда с приспособлениями профессор Виноградов справился, осталось решить главный вопрос: Из чего бумагу делать?

Событие двадцать девятое

Как-то Андрей Юрьевич видел ролик в интернете, как бумагу делали из рогоза, который все по ошибке камышом называют. Из пуха. И там в конце автор говорит, что можно или нужно даже попробовать делать бумагу из одуванчиков, тополиного пуха или из пуха репейника. К несчастью, в мае ничего этого нет, а вот осенью можно попробовать. Рядом с тем роликом был ролик, как бумагу сделали из опавших листьев. Опять же придётся осени ждать.

А что в наличие сейчас. Если задуматься, то полно всего. Есть солома. И ржаная есть, и пшеничная, и овсяная. Из какой делать? Ответ элементарный, конечно же… из всех. А потом посмотреть, которая лучше.

Идём дальше. Есть лён. Почему бы из него не попробовать? Ещё есть конопля. И из неё нужно сделать. Крапива? Сейчас из неё делают мешки. Ну, вот в одной из партий эти старые дырявые мешки и пойдут в работу. А вообще, профессор где-то читал, что первую бумагу в Европе делали из тряпок и даже в СССР по дворам ездили старьёвщики, которые собирали тряпки старые. Явно шерстяные не подойдут. Хлопчатобумажных сейчас нет, остается льняная та же тряпка и парусина. И из них нужно попробовать.

Пока всем этим Андрей Юрьевич занимался в монастыре получили очередную порцию натриевой щелочи. Теперь вроде всё есть и решили начать. Все шестьдесят дивчуль занимались перетиранием пшеничной соломы, потом полученную труху залили водой и ткачихи ещё и в тёплой воде её немного пожамкали руками. Запалили огонь, и профессор влил в супчик литр щёлочи. Варили целый день, вода испарялась, тогда кипятка с небольшим количеством уксуса добавили, чтобы щелочь нейтрализовать.

На следующее утро Андрей Юрьевич подошёл к котлу и оценил полученную массу. Вполне себе белая, лишь немного желтизной отдаёт.

— Кидайте туда крахмал и пусть остывает. Ну и готовьтесь, как рука сможет терпеть, начнём с ситами работать, — для финальной работы Андрей Юрьевич набрал кузнецов. Они к температурам привычней.

— Ероха, Ерофей Силыч, бери вон то большое сито и под углом его в чан опускай, чтобы часть этой жижи… немного попало внутрь. Потом медленно поднимай и давай всей воде стечь.

Коваль зачерпнул жижи ситом и, аккуратно распределив её, стал поднимать. Даже не морщился, хоть температура была больше пятидесяти градусов. Вода стекла и Ероха ловко опрокинул сито на льняную ткань.

— Анфиса теперь аккуратно тряпицей промакивай сито, с небольшим нажимом, чтобы массу от сита отделить, — девиц тоже пришлось привлечь. Не кузнецам же такой тонкой работай заниматься?! У них руки — крюки, не под то заточены.

В это время конвейер продолжал действовать. Кузнецы засовывали сито в массу и, аккуратно побултыхав им там, распределяли волокна равномерно и вынимали, давали воде стечь и переворачивали на разные тряпицы заранее профессором приготовленные, даже куска шёлка Андрей Юрьевич не пожалел.