Мне казалось, что мой мозг вот-вот взорвется, и я уже жалела о своих розовых волосах. Мне казалось, что во всем виноват красивый цвет.

И откуда, черт возьми, она узнала мое имя?

Я решила подыграть и сбежать, как только она потеряет бдительность.

— Я не говорю, что верю тебе… — Я притворилась, что расслабилась, убрала ножик обратно в сумку. — Но я также не хочу никому причинять боль. В последнее время в моей жизни стало больше странного дерьма, — это даже не ложь, — так что… возможно, мне действительно нужна помощь.

Илия поджала полные губы, разглядывая меня. Я изо всех сил старалась сохранить открытое и нейтральное выражение лица, но что-то подсказывало мне, что я уже опоздала. Бежать.

Я пошевелилась, но была слишком медлительна. Она бросилась ко мне, и прежде чем я успела увернуться, она обхватила меня руками. Она пробормотала несколько слов, которые не были английскими, и я почувствовала горячую пульсацию на коже. Вскрикнув, я попытался высвободиться из ее объятий, но она оказалась на удивление сильной.

— Отпусти меня, сука! — закричала я, пытаясь высвободиться. Я была потрясена, когда мгновение спустя давление на мои руки ослабло, и она отодвинулась. Так было до тех пор, пока я не посмотрела вниз и не увидела перекрещивающиеся лучи света, обвивающие мои запястья и кисти рук, связывая их вместе.

Илия опустила голову и посмотрела мне в глаза.

— Ты собиралась сбежать, Мэддисон. Не прикидывайся дурочкой. Я могу сказать, что для того, чтобы ты поверила в то, что я говорю, тебе придется увидеть это лично.

Меня охватила паника, от которой у меня заболели живот и грудь, когда я боролась за каждый вдох. Я терпеть не могла, когда меня сдерживали; такое случалось слишком часто, когда «бойфренды» моей мамы решали, что чертовски надоедливого ребенка не следует ни видеть, ни слышать.

— Пожалуйста, отпусти мои руки, — попросила я, стараясь сдержать дрожь при этих словах.

Илия покачала головой.

— Прости. Никто, кроме Главы Академии, не может снять эти оковы. Он дал мне это заклинание, и оно конкретно связано с ним. Считай это страховкой, что ты должна следовать за мной.

Сердце бешено колотилось у меня в груди, кровь шумела в ушах, когда все вокруг стало немного похожим на грушу. Илия впервые посмотрела на меня с беспокойством, сдвинув идеальные брови и наклонившись ближе.

— У меня проблемы со связыванием, — призналась я сквозь стиснутые зубы. — Для меня это спусковой крючок. — Прежде чем она успела меня остановить, я развернулась и ударила руками по краю раковины, пытаясь ослабить путы. Ничего не произошло, кроме острой боли, отдающейся в руках. Еще несколько нажатий, и стало ясно, что это не обычный материал. Я не могла ни сломать его, ни порвать, ни высвободить из него руки.

Дрожа, я снова повернулась к ней и увидела, что на меня смотрят с сочувствием.

— Черт. Прости, девочка, — мягко сказала она. — Жаль, что я не могу их снять, но все, что я могу сделать, это пообещать, что мы доставим тебя в Академию как можно скорее.

Она наклонилась и схватила сумку, которую я уронила ранее, а затем обняла меня и притянула к себе, когда мы выходили из туалета. Температура на улице, казалось, упала еще больше. Завывал ветер, принося с собой мелкие частицы льда и снега. Моя куртка лежала в сумке, и я не могла дотянуться до нее со связанными руками, но, к счастью, я всегда хорошо переносила перепады температур.

— Как мы доберемся до Академии? — спросила я, отчасти смирившись с тем фактом, что мне из этого не выбраться. По крайней мере, пока. Я не могла даже пошевелить руками. Я была готова буквально на все, чтобы избавиться от этих пут, поэтому мне придется подыграть ей еще немного.

И… говоря об этих путах, они были настолько странными, что часть меня начала верить в то, что она говорила. Слова продолжали крутиться у меня в голове: вампир, оборотень, фейри, магический пользователь… сверхъестественные существа… академии… тюрьмы…

Во что, черт возьми, меня втравили мои розовые волосы?

— 2-

Илия повела меня к ближайшей машине. Было слишком темно, чтобы я могла разглядеть модель, но она была огромной и выглядела дорогой. Она распахнула заднюю дверцу, а затем повернулась, чтобы помочь мне забраться внутрь — из-за связанных рук удерживать равновесие было настоящим приключением.

Однажды мне уже точно так же связывали руки, и воспоминание об этом мешало мне не поддаться панике. В голове у меня стучало, ужас непрерывно скребся внутри. Только благодаря чистому усилию воли я не начала истерически кричать.