— Я вам гостинец принес, — кивнул садовник и протянул мне увесистый глиняный горшок с широким горлышком.

Я заглянул в него и увидел, что горшок наполнен густым желтым медом, похожим на тягучую сосновую смолу. Принюхался и блаженно закрыл глаза — мед пах сладкими цветами, воском, летними утрами, холодной росой.

— Благодарю вас, — обрадовался я. — Приберегу ваше угощение до вечера. Сегодня я собираю друзей. Приходите на закате, господин Люцерн, я буду рад вас видеть.

Несмотря на свою магическую природу, садовник уже заглядывал ко мне в гости. Я надеялся, что и на этот раз он не откажется.

— Вы спрашивали меня про магические специи, — сказал садовник. — Вот, кое-что удалось вырастить.

Он достал из-за пазухи тряпичный сверток, крепко затянутый узлом.

— Передайте это вашему другу.

— Уверен, ради такого подарка господин Иевлин охотно заглянет ко мне, — улыбнулся я. — Я устрою вам встречу, и вы сможете сами отдать ему специи. Заодно и объясните, как ими пользоваться.

— Хорошо, — согласился Люцерн. — С удовольствием зайду на огонек.

Разумеется, бывший императорский повар примчался на мой зов. Стоило только упомянуть специи.

Я познакомил господина Иевлина с садовником и предоставил им для переговоров свой кабинет — все равно он пока простаивал.

Ума не приложу, о чем они говорили. Но когда гости вышли из кабинета, на лице господина Иевлина горел неземной восторг.

— Моей благодарности нет границ, Александр Васильевич, — сказал он, обеими руками прижимая к груди сверток. — Это повод для настоящего праздника. Вы позволите взглянуть на вашу кухню?

— Позволю, — улыбнулся я. — При условии, что Игнат будет присутствовать и помогать вам.

— Я выберу рецепты попроще, — проворчал бывший императорский повар.

Но я-то видел, что он доволен вниманием.

Пока Игнат и господин Иевлин колдовали на кухне, к моему дому на извозчике подъехали артефакторы. Я счел, что обед в мастерской — недостаточно высокая плата за их восхитительную работу над Колокольчиком Бдительности. А вот дружеские посиделки за вкусным ужином и внушительная сумма на банковский счет каждого — в самый раз.

Кузьма Петрович превзошел себя. Он явился с блестящим самоваром из красной меди, и немедленно вручил его мне.

— Подарок, — проворчал старый артефактор. — Из самовара чай куда вкуснее, это вы и сами понимаете, господин Тайновидец. Только топите его сосновыми шишками, упаси вас небо пихать в трубу всякую дрянь.

Он сам тут же взялся разжигать самовар, не доверив эту ответственную работу никому другому.

Миша Кожемяко задерживался и таинственно помалкивал, когда я пытался послать ему зов. Сильно грустить по поводу его отсутствия мы не стали — как раз в этот момент Игнат и бывший императорский повар вынесли из дома большой противень с горячим домашним печеньем.

Вот тут-то и пригодился мед, который принес садовник Люцерн. И самовар тоже пригодился — чай в нем получился крепкий и душистый. А Кузьма Петрович, посоветовавшись с садовником, еще добавил в фарфоровый чайник разнообразных травок.

В парке стремительно темнело, и под потолком беседки мягким светом вспыхнули магические лампы. Между стволами деревьев блестела река, по ней шел пароход, с которого доносились веселые голоса.

Я услышал тревожный звон колокольчиков, обернулся и заметил возле калитки темную фигуру.

Туннелонец.

Я подошел к нему. Туннелонец, по своей привычке, стоял в трех шагах от ограды.

— Здравствуй, Тайновидец, — сказал он.

Глубокий капюшон приглушал его голос, похожий на шелест дождевых капель.

— Здравствуй, — улыбнулся я. — Вижу, ты все еще не заснул.

Туннелонец явился в своем настоящем облике — значит, он полностью пребывал в нашем мире.

— Очень трудно заснуть после того, как увидел все это, — пожаловался туннелонец, указывая на парк, тонущий в таинственной ночной темноте, и на мой дом, который чутко прислушивался к нашему разговору.

— Что вы решили? — спросил я. — Пойдете дальше искать Огненного Скакуна?

Туннелонец совсем по-человечески пожал плечами.

— Не знаю. Мы много говорили об этом, но так и не знаем, что делать. А сейчас я пришел, чтобы выполнить твою просьбу.

Туннелонец достал из складок длинного плаща крохотный стеклянный флакон и протянул его мне.

— Ты рассказывал мне о своем друге, у которого вянет Туманная роза. Передай ему это зелье. Пусть опрыскает им свою любимицу.

Держа пузырек двумя пальцами я посмотрел сквозь него на свет паркового фонаря. Мне показалось, что зелье отливает густой синевой, но в ночной темноте я мог и ошибиться.