Уже собирался вызвать бот, а потом вместе с ним поискать какое-нибудь укромное место, как вдруг воздух вокруг меня словно заискрился от появившихся пылинок.

— Стой где стоишь и не двигайся, — предупредил я Майю. — Шевельнёшься — умрёшь. Моргни три раза быстро и один раз медленно, если поняла

Девушка послушно моргнула.

— Слушай внимательно, — продолжал я. — Сейчас тебе будет страшно, ты эту штуку уже видела. Просто стой на месте, он опасности для тебя не представляет. Линк не работает, я знаю. Говорить можешь, только не кричи.

Но Майя молчала. Пылинки хаотично двигались, но возле меня начали слипаться сначала во что-то аморфное, а потом — перед моим лицом появилась треугольная вытянутая морда с раздвоенным языком.

— Это называется шинга-лу, — пояснил я, чтобы девушка меня слышала. Пока я говорю, она будет знать, ну или хотя бы думать, что все в порядке, и не дёрнется. — Условно-разумный организм, мельчайшие частички под управлением общего центра, разнесенного в пространстве. Видишь, сейчас он принимает канонический образ змея, ничего страшного, в тебе угрозы не видит, а вот что делать со мной, раздумывает, получает информацию и аналитику от корабельного блока управления.

Часть искорок и около Майи сгустилась, постепенно превращаясь во что-то вроде кокона, не дающего двигать руками и ногами. По сути, все, что ниже шеи, девушка уже не чувствовала, так и прошептала.

— Марк, мои ноги. И руки.

— Потерпи немного, — попытался я её успокоить. — Он просто тебя зафиксировал, чтобы ты не навредила кому-нибудь.

— У меня сейчас будет истерика, — предупредила напарница. — Не то чтобы я боялась, но ты сам знаешь — я видела, на что эта штука способна. Травма на всю жизнь, если что.

— Ты видела, на что способен я? — треугольная голова покачивалась напротив моей, по рукам побежали искры, притягивая к ложементу. Я позволил шингалу и меня зафиксировать тоже, если технологии не очень различаются, пси-защиты у него от меня нет.

Защиты не было, зато было нападение. Шип, сложенный из пылинок, резко выдвинулся, вонзаясь мне в глаз. Неприятно, но не смертельно. Оранжевая схемка, маленькая и очень изящная, вместе с шипом проникла в мой мозг. Одновременно вторая схема через пластину, находящуюся прямо надо мной, стекла прямо в голову. Оба тончайших конструкта соединились, выплёскивая серую субстанцию. Не материальную, а энергетическую.

Просто подарок.

Когда два псиона выясняют отношения файрболлами, ледяными стелами, даже выедающими ядро кляксами, они могут причинить друг другу лишь физический вред. В худшем случае — убить. Но если вдруг один решает проникнуть другому в мозг, тут уже выигрывает не нападающий, и не обороняющийся, а тот, чей блок и способности лучше. И выигрывает не жизнь, а разум другого псиона.

Мой блок был практически абсолютным — для схем такого уровня. Если раньше меня защищал модуль, то теперь — несколько значков эме-галь, к тому, который я создал под руководством Первого, я добавил ещё четыре, для спокойствия и подстраховки. Чтобы разрушить планету, их бы не хватило, не хватило бы их даже чтобы воду вскипятить, а вот чтобы такие выпады отразить — легко. Потому что сила в умении и опыте.

Белые искры скользнули прямо по шипу шингалу, проникая в управляющий центр. Другая порция по нити, соединяющей пластину и внедрённую схему, ушла в управляющий центр корабля. Третья создала крохотного Марка, и позволила взять под контроль. Будь это обычный носитель, у меня бы, наверное, ничего не получилось, остались бы при своих, я — управляя ограниченными возможностями, ИИ корабля — думая, что я лоялен и вреда не принесу, и не более. Но тот, кто привязывал шингалу к центру безопасности огурца, сделал эту привязку двусторонней, и этой лазейкой я воспользовался.

Пси-идентификатор корабля посчитал, что вторгнувшийся псион обезврежен. Ещё бы, мой уровень — тот, который я показал, тоже учли в силе атаки. Слившиеся в одну схемы устроили мини-Марку допрос с пристрастием, мелькал образ ребёнка, выяснялось моё к нему отношение, и то, каким боком я отношусь к Уришам. Управляющей системе корабля что-то не нравилось, сверху упала ещё одна схема, тот, кто это делал, явно был мастером в своём деле, в отсутствие хозяина конструкты разворачивались так, как будто он был здесь.

Корабль ещё не знал, что его хозяином стал другой человек — я. И шансов обнаружить это у него уже не было, белые значки подчинения, копируясь, расходились по всем системам. Не знаю, почему Тринадцатая считала, что изначальный язык пригоден только для точечных ударов, по-моему, это было супероружие. То, которое заставляет чужое оружие обращаться против своего владельца. Разубеждать её в том нашем разговоре я не стал, у высших существ своё понимание позитронных бомб и повелителей, а у меня — своё.