Не то чтобы я все ещё нежные чувства питал к девушке, но она была воспитательницей теперешнего аватара хозяйки системы переноса, так что вполне могла пригодиться, да и Каллиста просила приглядеть за непутёвой воспитательницей при случае, так прямо и сказала в день моего суицида.

— Работаю на износ, — попенял я шикарной брюнетке. — А ты опять просидишь на месте пилота, и рабочий день закончен. Задница только растёт, а у меня вон — мозоли.

— Такая судьба у всех поганых эмпо, торгующих людьми.

— И планетами, — напомнил ей я, на что получил в ответ несколько крепких ругательств. Надо же, а выросла в богатой, и, можно сказать, интеллигентной семье, и где только набралась всяких гнусностей, хотя понятно, откуда это все, от бывшего мужа-бандита.

Справедливо, что сказать. Если мою Землю кто продал, я тоже бы возмущался. Хотя, если уж быть точным, не продали, а сдали в аренду на неопределённый срок. Вместе со звездой, другими тремя планетами, астероидами, кометами и всем, что находилось в сорока световых часах от Оранжевой. И не какому-нибудь постороннему человеку, а Ашши. Кто-кто, а зу Маас-Арди умела вести дела.

— Грязный работорговец, — подытожила свои рассуждения Майя типично революционным клише. — Где твои деньги? Теперь ты такой же работяга, как и остальные. Нравится копаться в дерьме?

Если в основном она шипела, то последние слова произнесла громко, многие оглянулись. Эта девушка умела нарываться на неприятности.

— Ты так не говори, — упрекнул я Майю, активируя бот — как раз подходила наша очередь. — Любой труд почётен, а особенно когда делаешь что-то своими руками.

— Тебе не привыкать, эмпо, — под хохот прислушивавшихся к разговору коллег сказала она.

На что я только подмигнул ей, вызвав очередной поток ругательств.

Новенькие, прибывшие на вахту недавно, снова загоготали, а те, кто тут уже давно, только усмехнулись, к подобным перепалкам все уже привыкли. Майя вообще была тут вроде местной достопримечательности, ну и я при ней. К её рассказам о моем богатстве и народ относился с юмором — каждый дурак знает, что богачи не работают. Потому что какой смысл трудиться, если есть деньги.

А я вот втянулся. Поначалу хотел протащить Майю через заслоны служб безопасности на шаттл, курсирующий между этой планетой и метрополией, в принципе, задача не такая уж сложная, но где-то через неделю, может — полторы вдруг понял, что вот эта монотонная работа, повторяющаяся снова и снова, без резких рывков, постоянного напряга, сверхзадач и спасения реальностей мне нравится. Словно я долгие годы был работником месяца в отделе претензий компании, торгующей китайскими газонокосилками, а потом поехал в заслуженный отпуск в Сочи. Сальные шуточки старателей, ехидство Майи, спор из-за того, кому достанется лучший участок или место в расписании смен, дешёвое пойло и синтетическая еда, все это успокаивало.

— О чём задумался, эмпо? — пихнула меня девушка локтем.

Мы как раз зашли в шлюз, смотрящий от шурского варианта профсоюза старателей проверил наши карты, без фанатизма просканировал снаряжение — не протащим ли мы в бот что-нибудь запрещённое. У меня с собой было только то, что на мне, а вот Майя везде таскала свой рюкзачок — нашлёпку, забитый всякой чепухой. Я один раз попробовал его поднять, мало того, что по рукам получил, так ещё и тяжёлый он оказался, зараза.

— Об отпуске. Баз, все в порядке?

— Как всегда, Лео, — отсалютовал мне смотрящий смены. Если другие жались и старались скрыть что-то из добытого в космосе, то я десятую часть всегда честно отдавал, и ещё сверху обычно накидывал. Ребятам тоже надо на что-то жить. И если бы База кто-то спросил, почему он так по-дружески ко мне относится, мужчина так бы и ответил, мол, щедрый парень, компанейский, не скандалист и так далее. А не потому, что заставил так думать. Не каждый псион на такое способен, а простой старатель — и псион? Даже не смешно.

На Майю Баз старался не смотреть, девушка со своими идеями свободы, равенства и братства всех достала, на любой невинный вопрос она тут же начинала бить по мозгам агитацией, перевоспитание пока вяло шло.

— Ты слыхал, у нас четверо новеньких, говорят, бывшие военные? Не хочешь с ними посоревноваться? Ребята готовы поставить на тебя.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами. — Они точно вояки?

— Бери выше — шурцы, из метрополии. Вот та тощая, со шрамом на щеке, которая в красном, она военный пилот, а остальные трое из штурмовиков. У них даже бот не компании, а свой собственный, отличная штука, сканер — высший класс, позавчера глыбу на шесть тысяч тонн с чем-то ценным притащили.

— И чего они тут забыли?

— Кто этих шурцев поймёт, от безделья маются, наверное, или разыскивают кого-то. Говорят, через три дня их на другую станцию переводят, значит, среди наших все чисто. Ну что, забьёмся после смены?

— Да. Только на стандарте, сам понимаешь, техника должна быть одинаковой.

— Само собой. Эй, так я скажу, что ты согласен? А то эти свежаки не верят, что их кто-то из наших может обставить.

— Валяй, — согласился я.

Почему бы и нет. Когда я только тут появился, в гонках внутри плотных облаков астероидов меня прямо-таки заставили принять участие — со скуки какой только фигнёй не займёшься. С тех пор из старичков никто со мной соревноваться не хотел, а во время смены джойстик я Майе передавал, чтобы не нервировать остальных и не вводить в соблазн. Слишком расслабился тогда, а обычный пилот и пилот-псион, это две большие разницы. Меня тут держали за кого-то между вундеркиндом и бывшим пиратом, насчёт того, что я военный пилот, всё равно бы не поверили, все они были на учёте.