Кайсаров смеется и под спину меня подталкивает, вниз по лестнице, на нижнюю палубу, где комната отдыха располагается, небольшая кухня и барная стойка.

— Калина — работник уголовного розыска, работает под прикрытием. Настоящую фамилию я не скажу. Как-нибудь в другой раз познакомишься, при более приятных обстоятельствах. А теперь, Матильда, отдыхай! Вон ту дверь видишь? Там каюта, санузел и душевая.

Сам же на верхнюю палубу возвращается. Слышу, как приказ отдает, чтобы отдали швартовы.

Пол под ногами задребезжал, когда двигатель завели. Яхта чуть качнулась, отчаливая от пристани.

Меня всегда охватывает необъяснимое чувство на прогулках на теплоходе или яхте. Но морской болезнью не страдаю.

Неровной походкой прохожу в каюту и закрываю за собой дверь. Медленно перевожу дыхание, собираясь с мыслями.

Черт возьми, я теперь осталась с Кайсаровым на борту яхты посреди открытого моря? Пипец…

В жизни столько не спала…

Даже без будильника, глядя в иллюминатор яхты, по заходящему солнцу понимаю, что провалилась в сон не менее, чем на двенадцать часов.

Уставшее тело после блаженного душа, смывшего грязь бесконечного дня, отключилось вместе с мозгом, едва голова коснулась подушки.

Я спала без сновидений, убаюканная мягким покачиванием яхты.

А легкий всплеск волн за бортом шкодливо пробрался в просыпающееся сознание, возвращая меня к реальности.

Потягиваясь, ощущаю голым телом гладко натянутую простынь, согретую собственным теплом. Обычно дома подо мной шухер из простыни и одеяла. А тут все в идеале!

Как и мое тело, отдохнувшее за столь продолжительный отдых.

И вновь сознание отмечает: обнаженное до неприличия тело.

Вчера после душа я завернулась в полотенце. С вешалки сняла белый вафельный халат, другой одежды у меня не оказалось. Напяливать грязное белье желания не возникало. А спать в халате неудобно.

Не долго думая, я забралась как есть в шуршащую от чистоты постель и погрузилась в сон.

Придет в каюту Кайсаров или нет, увидев меня в неглиже, мне уже было все равно…

Спускаю ноги с кровати и машинально осматриваю себя. Точнее, внутреннюю часть бедер. На наличие кровавых разводов. А заодно и простынь проверяю. Но нет, все чисто. Я до сих пор не тронута.

Хотя, даже если и было, я бы запомнила, ведь так? Уставшая, но не пьяная была накануне. Значит, не тронул, если и приходил Кайсаров.

От этой мысли как-то теплее на душе становится. Все-таки, не зверь он ненасытный, каким мог показаться. Не воспользовался возможностью, чтобы поиметь девочку.

А почему? Пожалел из-за всех событий или спор его с пацанами, что неделю не тронет, до сих пор в силе? Хотя, сам только после отравления, куда ему кувыркаться…

И губу прикусываю. Ведь вместо того, чтобы лежать и восстанавливаться, он из больницы ушел, меня искал. На руках носил.

А я тут за свою девственность переживаю. Нашла, о чем беспокоиться, с головой окунувшись в приключения. Чудом осталась не тронутой там, на заброшенной ферме.

И надо же, Калина из полиции оказывается. Вот уж подфартило!

Насколько помню из книг и фильмов, бандюганы не любят тех, кто в погонах, но связи имеют непременно. А то и откровенно покупают представителей власти.

Один только папочка Валеха чего стоит! Не просто так в депутаты подался. Да и сына крышует.

Да уж, умудрилась я попасть в водоворот!..

Окончательно сползаю с кровати, единственной мебели в каюте, занимающей всю небольшую ее площадь и пружинистой походкой, в такт покачивающейся на волнах яхте, прохожу в душевую, приводя себя в порядок после сна.

В иллюминатор вижу в отдалении берег. Но яхта стоит на дрейфе.

Интересно, почему мы тут? И где Валех?

Чтобы не копить, как снежный ком, вопросы, натягиваю белый халат, подпоясываясь. Выхожу из каюты и попадаю в комнату отдыха.

Беглым взглядом окидываю просторное помещение. По одну сторону протянулась барная стойка со стульями, в углу небольшой кухонный гарнитур с плитой. По другую — диван, кресла вокруг журнального столика и обеденный в угловой зоне. Весьма уютно в лучах заходящего солнца.