Иными словами, ковать-то он ковал, а мыслями находился далеко — в технологических грезах. Пытаясь придумать, как облегчить и оптимизировать свой труд. И дать больше хороших железных изделий.

Ну и ждал атаки.

Все ждали.

По всей видимости, Арак знал, что делал, и целенаправленно давил на психику. Прекрасно понимая, как сильно изнуряет такой прием. А может быть, Беромир излишне идеализировал своего противника. И тот попросту не мог завершить маневр для новой атаки.

На старый брод, кстати, сбегали накануне.

Вонь гниющих тел стояла лютая, из-за чего вряд ли роксоланы там пойдут. Лошади просто взбунтуются, их не заведешь на гниющие трупы, что почти наверняка вынуждало Арака искать обходные пути…

И вот, ранним утром третьего дня дождались.

Видимо, неприятель рассчитывал застать Беромира и его людей врасплох. Сонными. Но не вышло. Тот любил всех будить или ближе к рассвету, или сразу с его наступлением.

— Жаворонок, чертов жаворонок! — как любили пошутить старые коллеги на работе. Видя каждое утро его до отвращения бодрую морду лица.

Вот и сейчас — разбудил, да делами занял.

Туман.

Сырость и прохлада.

Выходить на тренировки несподручно — слишком мерзко. С железом возиться рано. До завтрака Беромир старался этим не заниматься. Поэтому он в который раз решил выделить часик на базовый курс счета.

Простейший.

Используя для этого деревянную, обожженную немного доску и кусочки мела. Очень уж его задело то, что никто из его ребят ничего посчитать не мог толком. Вот и возился.

Из-за чего одного окрика оказалось достаточно, чтобы зевающие бояре да дружинники вскочили и стали снаряжаться. Благо, что перед отбоем все потребное готовили для такого спешного выхода. Да и учиться счету им не хотелось совершенно.

Немного возни.

И вот уже готовые к бою бойцы строились возле длинного дома. Завершив все приготовления к исходу третьей минуты.

Быстро.

ОЧЕНЬ быстро по местным меркам.

Гости, явившиеся на лодках, к этому времени еще даже толком не выгрузились. Мешая друг другу. Через густые заросли рогоза они не лезли, а свободного места у берега не так много. Тем более, что там хватало и местных плавательных средств — катамаранов.

Десятая минута.

Бойцы племенного ополчения с горем пополам выбрались на берег. Без всякого строя. Местами мокрые, ибо пришлось спрыгивать в воду. И, безусловно, злые.

Вон — у длинного дома и навеса их уже ждали местные обитатели. Укрывшись щитами. Иди — нападай. Каждый в этом племенном ополчении прекрасно осознавал — поздно. Слишком поздно. Но они не уходили…

— Почему? — озвучил свою мысль Беромир.

— Ждут чего-то, — ответил Борзята, тоже, видимо, думавший о том же.

— Или кого-то… — буркнул ведун и уже громко, на весь строй рявкнул: — Дротики товсь!

Бойцы относительно привычным движением отвели щиты чуть в сторону и повернули так, чтобы левой рукой получилось придержать приставленные копье и пилум. А правой достали атлатль и, вытянув из колчана дротик, изготовились.

Движения отрабатывались у них всех одинаковые. Одно из немногих движений, которое добрым образом выучил каждый…

— Не слишком далеко? — спросил стоящий рядом Борзята.

— Шагов пятьдесят. Нормально. У них ведь брони нет. — ответил ведун и на весь строй рявкнул: — Первый ряд — бей!

И сам кинул. А потом окинув взглядом построение, добавил:

— Второй ряд — бей!

Бойцов племенного ополчения накрыло двумя волнами дротиков, ну, то есть, плюмбат, просто местного разлива.

Спустя пять секунд — еще парой.

И еще.

После третьего залпа Беромир, видя полное расстройство и деморализацию этих людей, бросившихся к лодкам, скомандовал браться за копья. И попробовал провести наступление.

Сказочные ведь условия.

Вон — один из раненых земляков Добрыни взялся за барабан и как на тренировках начал в него стучать. И бойцы пошли вперед.

Ведун же вышел немного вперед, словно офицер конца XVIII — начала XIXвека. И, поглядывая на своих ребят, покрикивал им разные команды.

— Шаг. Шаг. Жирята не семени! Шаг! Шаг! Держать строй! Держать!

И они шли.

Медленно. Считай простым шагом.

Неловко.

Словно неумелые любители, собравшиеся позаниматься реконструкцией по случаю. Однако даже такой строй, начавший надвигаться, сыграл свою роль.

Бойцы из числа племенного ополчения перешли в такое решительное отступление, стремясь как можно быстрее уйти из-под удара, что у лодок началась драка. И даже резня. Они пихались, отталкивая друг друга в порыве забраться первыми в плавательное средство и уплыть.