— Так это не наши. Вон — гляди, видишь клетчатая одежда?

— Оу… кельты? Какие? Откуда? Чего они тут забыли?..

Беромир и сам хотел бы получить ответы на эти удивительно животрепещущие вопросы. Однако гости находились еще далеко и требовалось обождать. А о том, что они прутся именно к нему, ни у кого вокруг вообще сомнений не возникло.

Жилье для заселения тех тридцати двух семей из клана Тихого медведя уже были построены. Два рода — два длинных дома. Но не полуземлянки, а обычные срубы.

Поставил их рядом и прикрыл с боков еще парочкой таких домов — уже для того, чтобы разместить в них хлева и сараи. Ну и третий с торцов перекрывая, разместив там нужники, баню и иные вспомогательные помещения. Специально так сделал, чтобы жилые дома не продувало ветрами. А морозы… они здесь в эти годы не особо и лютовали. Тем более что это все выглядело как времянка, сделанная наспех из сырого дерева, а потому постоянно протапливаемая для просушки.

Да, определенный запас по местам имелся. Но не такой, чтобы и большой. Дома строились из расчета заселения полусотни семей с так сказать, плацкартной планировкой. Каждая секция — своя семья. Сейчас в них как раз работники жили. Навалом во многом. Жарковато им было из-за постоянной топки, но жар костей не ломит. Всяко лучше, чем на улице ночевать.

Ведун спустился, отдавая приказ поднимать всех «в ружье».

Облачился в доспехи.

Снарядился.

И весь такой красивый вышел к уже почти собравшимся своим людям. Оглядел их. И повел за собой к мосткам.

Работников отвлекать не стал. Они спокойно и вдумчиво корчевали пни. Вот и пускай. Тем более что драка явно не намечалась.

Несколько минут ожидания.

И первая пирога «пришвартовалась» к мостку. А из нее вышел тот самый друид, который гостил у него.

— Эко, ты обжился! — произнес он с явным акцентом. — Да и ныне не тот мальчик, которого я видел там, у землянки.

— Не ожидал тебя увидеть. Думал, пойдешь далее искать подходящие земли.

— Земля пуста без людей. — развел он руками. — Мы долго думали, как поступить. И решили идти к тебе.

— Ко мне?!

— Под твою руку. О том, как ты славно побил роксоланов да наших далеких родичей слухами земля полнится. Да этот дун[1] тому пример, — кивнул он на крепость. — Как ты назвал его?

— Берград.

— Артадун, — кивнул друин, переводя на свой. — Твоя броня под стать имени и твоему убежищу.

— Артадун, — медленно повторил Беромир, о чем-то думая. — А мое имя как на ваш лад? Уж не Артур?[2]

— Так и есть, — кивнул друид.

— Мда… осталось собрать рыцарей круглого стола. — друид промолчал, явно не понимая, как на эти слова отреагировать. — Что значит «под руку»?

— Мы готовы признать тебя своим ригом.

— Кем?

— Римляне их называли рексами.

— Ого! Но ведь кельты всегда выбирают ригов из числа кельтов.

— Не всегда, — уверенно возразил друид. — В тяжелые годы по-разному бывает. Главное — выживание и благополучие. Остатком нашего племени правил гёт славные восемь лет. Тихо было и покойно. Но он умер. Мы выбрали своего, а он не справился.

— Почему?

— Гёты, вандалы и прочие совсем теснить стали, сгоняя с нашей земли. Многих потеряли в стычках.

— И что, все племя Бойев порешило меня избрать ригом?

— Нет, — помрачнел друид. — Те, кто порешили, со мной пришли. Остальные со старым ригом остались. Мы снова раскололись.

— И много ты людей привел?

— Двадцать девять семей. У каждой — одна большая лодка.

— Запасы еды большие?

— Скромные. Без твоей помощи до весны не доживем.

— А те, кто остался?

— Они, видно, тоже. — еще сильнее помрачнел друид. — Маркоманы и квады были разбиты страшно за Дунаем. Мыслю — вырежут всех наших, чтобы землю занять. Им сейчас что угодно урвать надо, а мы с ними бок о бок живем.

— Оставшиеся знают, что умрут?

— Знают.

— И все равно ко мне не пошли?

— Кельты не трусы и не бояться смерти. — серьезно произнес Бранур.

— Бояться смерти и гибнуть без всякой пользы — разные вещи.

— Катхан кое-что им приготовил, — улыбнулся друид. — Тебе лучше не знать, но германцы проклянут тот день, когда они пролили кровь наших сородичей.

— Проклятье? Он заготовил для них какое-то проклятье?

— Да. — степенно кивнул Бранур. — Он обратился к той, кто пирует на полях сражений, приходя за павшими и принося, как радость побед, так и горечь поражений.