Ещё из немаловажных деталей — мягкий кант, фиксирующий пятку, и крутая подкладка из толстенной мебельной кожи бежевого цвета. Такая долго служит, не красится, позволяет, как утверждает мастер, спокойно таскать кроссовки вплоть до минус десяти градусов, где бы их, родных, ещё взять на Жестянке…

И, как часто говорили в рекламных роликах, это ещё не всё! Стёр подошву на острых гранитных камнях, с которыми в секторе тоже не ахти? Не проблема, мастер быстро заменит её новой, и с учётов новых же пожеланий. За вполне вменяемые деньги. Я же хочу сразу пробить подошву латунными гвоздиками и поставить подковки.

Проблема в одном — для заказа требуется предоплата размером в половину стоимости изделия. Только вот денег этих, немалых даже в означенной доле, после покупки легендарного пистолета у меня с собой нет.

Да и в гарнизоне нет.

Нигде нет. Я нищий, господа! Как приходская крыса, до зарплаты точно.

Однако Рубин не был бы целым заместителем группера, если бы ни придумал изящное решение. Надо загнать Спике свой парабеллум, он же давно мечтает сменить наган на любой пистолет, что у нас престижно даже без эпитета «крутой». А уж на творение Герхардта Люгера…

Раз-два, и в тапках!

— Ты прикалываешься? — не поверил моему предложению Пикачёв, с большим волнением проживая сложные минуты осмысления.

Самый тощий и жилистый в отряде спасателей Пятисотки, пацан девятнадцати годов, и вместе с тем уже опытный, стреляный боевой воробей, сегодня выглядел как член латиноамериканской преступной группировки. Чёрные армейские берцы с белыми шнурками, песочного цвета подвёрнутые карго-штаны и застиранная светло-серая футболка с небрежно обрезанными рукавами, до самых плеч открывающая разукрашенные цветной татуировкой руки.

Это ещё что, Спика любит носить простую белую майку, как у Брюса Уиллиса времен «Крепкого орешка». Когда Казанников не видит, конечно, и по пыли не надо тащиться — на белое здесь налипает страшно.

Дополняла образ чёрная бандана с буквами C.D.J, подчеркивающая принадлежность простого русского паренька к банде «Картель де Хуарез» — одной из самых крупных в Мексике. Господи, где он её откопал?

— Ничуть, потому что товарищ Рубин теперь с кольтом! — похвастался я, картинно откинув полу рубашка.

— О-о! Крутя-як! Задорого взял? — задал он стандартный в таких случаях вопрос.

— Не то слово, брат… — горестно ответил я с полным вздохом, — потому и продаю «немца». Ну, так что? Скидки не будет, отдам крафтовую кобуру, три магазина, патроны россыпью. Что-то около пятидесяти, не, чуть больше. И два патча на рукава с приколами.

— Цена? — сразу уточнил Спика.

— Без развода. За сколько купил, без навара. Остальную мелочь обговорим. Настрел минимальный, уход, как за девочкой перед детсадиком.

Я протянул ему кобуру с пистолетом. Было видно, что он сразу принял решение, купит. Недаром Спика регулярно просил меня достать парабеллум, чтобы повертеть его в руках, полюбоваться.

— А как быть с наганом?

Ага, вот и ты попал под бухгалтерский каток! Не так давно Дед выпустил распоряжение, согласно которому каждый спасатель должен иметь второй ствол, короткий. Не имеющим своего постепенно выдали служебные наганы. Но как быть тем, кто улучшил личную стрелковку и купил на свои деньги ствол рангом повыше? Потратился ради службы, так сказать. Таким положена компенсация… По стоимости того самого нагана, как вам?

Услышав разъяснение, Пикачёв недоверчиво спросил:

— И тебе что, компенсировали?

— Нет, «парабеллум», как мне объяснили, не попадает, он трофейный, я же не тратил свои деньги.

— Какое-то левое объяснение… Так, и сколько компенсируют?

— Как за револьвер одинарного действия, солдатский.

— Но у меня же двойного, офицерский! — возмутился Пикачёв.

— Эт ты в бухгалтерию, — отмахнулся я. — Они как-то сами считают, с рынком не сверяются. Может вообще по цене на год выпуска.

— Это беспредел! Грабёж! Наживаются на простом народе! — проорал Спика. Похоже, вспомнил год выпуска своего нагана.

— Ну, точно я не знаю, говорю же, пока не получал… Вот скоро вместе и узнаем. А вообще, привыкай. Есть служба, а есть бухгалтера и финансисты. Их задача проста: потратить на бойца поменьше, а надоить с личного состава побольше.

— Формализм и бездушие, — проворчал он, постепенно успокаиваясь. — На Земле так же было?

— Естественно, — удивился я вопросу. — Ровно то же самое, даже хлеще. Раз в десять.