Но как ни странно, это проблемой не стало. Достаточно оказалось разговоров и умения находить компромиссы, как во вне, так и внутри себя.

Договороспособности. Если случались недопонимания, то не больше, чем в любой другой семье, даже одной религии.

Толк, согласие одно, люди же всегда разные.

Основной проблемой была работа Нади. Сначала она не могла уволиться, потому что не отработала пять лет – время декрета не входило в стаж. Потом уже не хотела, вернее, не могла бросить своих пациентов.

Их дом превратился в место паломничества местных жителей, которые шли сплошным потоком, невзирая на все условности, запреты, разговоры. Люди болели не по расписанию, спешили за врачом не в рабочие часы, а по мере надобности.

Вот и сейчас Митрофан привёз Надю к страдающей давлением пациентке.

Мироновне не один раз давали направление в ЦРБ, необходимо было пройти более тщательное обследование у кардиолога и эндокринолога – словами Нади, сам Митрофан в медицине не разбирался, – только мало того, что она никуда не ехала, ещё и убивалась на огороде до очередного криза. Тогда соседи сломя голову неслись к Надежде Андреевне, она быстрее примчится, чем скорая.

Надежда ругалась, грозила в следующей раз не приходить. Мироновна каялась, обещала поехать в больницу, как только придёт в себя, но ехала не в ЦРБ, а на дальний огород или пасеку.

Вот и сейчас Надя возилась с Мироновной уже битый час, а самой вот-вот рожать, между прочим.

– Завтра в роддом поедем, – ответил Митрофан на вопрос друга.

– Ну ты силён…Не страшно столько детей-то?

– Нормально, – улыбнулся Митрофан. – Работать больше придётся, заказов набрал, фирму расширил. Дом построил, ремонт, считай, доделал. К зиме переедем.

Действительно, для семьи с семью детьми старый дом Митрофана становился тесен, а если ещё родятся? Хорошо бы поостеречься, двоих совместных им с Надеждой хватит, но человек предполагает, а бог располагает.

Взять хотя бы появление Марата в их семье. Никто не думал, не гадал, что в многодетном семействе Гучковых, когда жена ждёт шестого младенца, появится приёмный мальчишка.

Митрофан не понял, какими путями ему попался пост об устройстве ребёнка в семью. Зацепился взглядом за смутно знакомое имя. Вспомнил…

В онкологическом диспансере, где умерла Маша, лежала женщина с такими же диагнозом, и тоже после родов. Ушла в одно время с покойной женой.

Митрофан своего Вовку сам растил, мысль отдать государству, чужим людям ни на секунду не промелькнула.

Тяжело, легко – его ребёнок, не крест, а счастье, ему и лелеять эту радость. От младенца той женщины отказались сначала родители, потом муж – не выдержал нагрузки.

Тогда Митрофан хотел взять мальца. Трудности и лишний рот не пугали, что делать, если мать родить родила, а кому нужен окажется – не подумала, но одинокому мужику не отдали. Не положено.

Через время – опека больше года пыталась образумить кровную семью, да не вышло, – мальчонка всё же попал в базу, и тут же его забрали в семью. Не удивительно – практически здоровый годовалый малыш, с полным статусом, без братьев и сестёр, мечта приёмных родителей.

И вдруг – снова в базе.

Как так-то? Что за чертовщина? Ошибка, может?

Поговорил с Надей, вместе съездили в опеку, разузнали, что к чему. Оказалось, что у семьи, которая забрала ребёнка, родился свой, родной, после они развелись. Ни приёмной матери, ни отцу, чужой стал не нужен.

Наигрались и пошли жизни свои устраивать. Марата вернули в детский дом. Вот такая незамысловатая история.

Биологическая мать не подумала, для кого на белый свет рожает сироту, приёмная отказалась. Человеку же в жизнь идти.

Забрали они с Надей Марата, несмотря на удивление службы опеки, только кто запретит? Доход у семьи на зависть многим. Митрофан никогда сложа руки не сидел, всегда знал, труд – основа основ жизни.

Вот уже полгода Марат у них. Поначалу настороженным дичком на людей смотрел, сейчас оттаивать начал, доверять понемногу, глядишь, и родным станет.

Ладу Митрофан давно считал родной, Надя детей Митрофана за своих считала. Разницы никто между общим и своими не видели. Хулиганили – поровну получали, хвалили всех одинаково.

И Марат постепенно вливался в их семью, скоро ещё один Гучков родиться, вернее, Гучкова.

– Что-то долго… – Митрофан недовольно потоптался, глядя на порог дома Мироновны.

Взять бы за шкирку вредную страху, отвезти в больницу, закрыть в отделении, чтоб ни себе жизнь не усложняла, ни людям.

– Смотри, какая идёт, – оторвал его от лицезрения деревянного порога Сергей.