Сволочь, Логранд, ну ты и сволочь… Меня трясло, казалось, вот-вот прольются слёзы — пришлось применить пси, чтобы временно заблокировать слёзные протоки.

Даже на Фарсиопе я не испытывала такую безнадёжную беспомощность.

Это желание отдаться ему, забыть про всё в его огромных надёжных объятиях… позволить себе быть слабой… пугало.

И при этом моё решение ни в коем случае этого не допускать было твёрдо.

Потому что перспективы… Ладно, допустим, я растекусь, лягу с ним, разрешу ему, позволю нашей близости снова произойти. И что потом?

Готова ли я к чему-то серьёзному? Предлагает ли он мне что-то серьёзное? Вряд ли он готов предлагать серьёзное.

И даже если так… я уж точно не готова! Ни к чему не готова!

Я вдруг со всей ясностью осознала: несмотря на то, что я толковый спец… в делах личных, в том, что касается отношений между мужчиной и женщиной — я лишь слабый теоретик.

Только и могу, что держать мужчин на расстоянии. Единственный мой опыт, на который я опиралась, был ложным. Наведённым искусственным воспоминаниям.

Хвала бескрайнему космосу, Логранд всё же что-то разглядел в моём лице.

Отпустил меня, наконец-то.

Я вздохнула с облегчением, вот только этот его мимолётный поцелуй, от которого я не смогла уклониться… совершенно нелогичный, непонятный поцелуй… раздразнил. Я теперь хотела большего. И это бесило до темноты в глазах.

Нужно вернуться к разговору. Что он там говорил?

До меня, наконец, дошёл смысл его слов.

— Император приказал маршалу защищать инспектора? — я всё-таки нашла в себе силы спросить. — Серьёзно? — я посмотрела на него пристально и спросила: — что вообще происходит?

— У меня нет права разглашать подробности и мотивы императора. Но ты очень важна, Кира, — Логранд усмехнулся, — если я смог как командор тебя эффективно защитить, то сейчас, как у маршала, возможностей у меня намного больше.

— Император вернул тебе должность маршала, чтобы защищать меня? — я не могла поверить, бред же.

— Я вернул себе должность маршала, чтобы я защитить империю, — приподнял бровь Логранд, а затем добавил: — при этом критично важно, чтобы в безопасности оставалась именно ты.

— Не понимаю, — потёрла виски я.

— Вот и хорошо, что не понимаешь, — он снова сделал шаг ко мне.

В этот раз я не выдержала, попятилась.

— Но ты должна знать кое-что ещё, Кира, — Логранд не отводил от меня глаз, — да, это приказ императора. Но это ещё и моё личное дело.

Новый шаг ко мне.

— Ты стала слишком важна для меня, — твёрдо сказал Логранд. — Я не позволю никому и ничему причинить тебе вред. Даже, если реализация противоречит твоим намерениям и желаниям.

От его слов в моей груди разлилось тёплое чувство. Защищает меня… Говорит, что это личное. Что я важна. Для него.

Как же хорошо, что он сейчас стоял на месте, не приближаясь.

И всё равно, его присутствие давило, заставляло дышать чаще.

— Поэтому мне важно донести до тебя очевидную мысль, — продолжил он. — Ты под ударом, поэтому я спрячу тебя на Варге.

Ладно, допустим, меня следует защищать. В это я готова поверить, потому что я единственный выживший при внедрении программы. Но всё же, чтобы сам император приказывал… Была явно другая причина.

— Верга — это хороший вариант в сложившихся обстоятельствах, — наполняя свой голос миролюбивыми интонациями, добавил Логранд.

Так-то Логранд прав… Если стоит задача меня защитить, то лучше Верги места не придумать. Ведь опасность представляют именно псионики.

— Неужели нет других вариантов? — подумав, спросила я.

— Какие варианты тебе нужны? — приподнял бровь Логранд.

— Без Варги. Работать в группе над расследованием.

Логранд задумался.

— Это для тебя так важно? — наклонив голову набок и прищурившись, спросил он.

Я перевела дыхание. Посмотрела ему прямо в глаза и сказала, как есть.

— Работа — моя жизнь, маршал Логранд, — твёрдо произнесла я. — Когда ты забрал у меня расследование, не дал допросить подозреваемого, а потом я вообще оказалась отрезана от задач сложнее разбора спецификаций к флаерам…

Открываться ему было сложно, но… интуитивно я чувствовала, что мне тоже важно, чтобы он понял меня.

— В госпитале, когда мне разрешили тронуть глубинную память, оказалось… — я резко вздохнула, но заставила себя продолжить, — единственными моими правдивыми воспоминаниями оказались рабочие задачи. Мне важно продолжать…