«Носитель, вы передаете ценные знания, которые увеличивают авторитет среди команды. Вам начислено 600 очков влияния. Балланс: 2 150 'ов»

Сообщение Вежи было приятным. Я именно этого и ждал. Значит моя догадка верна. Но этого мало. Обучение — это хорошо, но оно не решало моей главной задачи — быстрого омоложения. Нужно было искать другие, более эффективные способы заработка очков.

И, конечно, не забывать о громиле Люке, который продолжал бросать на меня подозрительные взгляды.

Ночь приближалась. А вместе с ней — и время для рискованной операции. Если честно, я запомнил каждый штрих и каждую загогулину на этом клочке бумаги. Даже не знаю, стоит ли возиться с ним. Но меня терзало смутное подозрение о том, что надо бы сохранить клочок карты. Нужно собрать воедино все фрагменты. А для этого необходимо узнать про этого Джима подробнее. Но у кого я буду расспрашивать? Не у Люка же?

Ночь прошла в лихорадочных приготовлениях и тревожном ожидании. Мне удалось, не привлекая лишнего внимания, спрятать бутылочку с картой в стволе одной из пушек, расположенной в сторонке, подальше от кают-компании и капитанского мостика. Я выбрал то орудие, которое выглядело наименее используемым, с забитым пылью и паутиной на запальном отверстии. Затолкав бутылочку поглубже, я замаскировал ее ветошью и золой, надеясь, что тайник продержится до тех пор, пока я не придумаю, что делать дальше.

Но облегчения я не почувствовал. Тень громилы и его подозрений никуда не делась, а к ней добавилась новая проблема — нарастающее напряжение в отношениях с боцманом.

Боцман «Грозы Морей», здоровяк по имени Бен «Медвежья Лапа» Свенссон, был человеком старой закалки. Грубый, сильный, привыкший повелевать, а не подчиняться. Он с самого начала смотрел на меня косо, видя во мне лишь бесполезного старика, возомнившего себя лекарем. А мои нововведения, касающиеся гигиены и обучения команды, он воспринимал как личное оскорбление, как подрыв его авторитета.

Бен открыто саботировал мои распоряжения, ворчал на матросов, которые пытались следовать моим советам, и всячески демонстрировал свое недовольство. Он считал, что все эти «нежности» с чистой водой, мытьем рук и перевязками — удел слабаков, а настоящий пират должен быть крепким, как дуб, и не бояться ни грязи, ни крови. Правда он все это выказывал вне глаз Роджерса.

Конфликт зрел, как гнойник, и, наконец, прорвался. Однажды, когда я попросил боцмана проследить за тем, чтобы матросы, работающие в трюме, перебрали подгнившие припасы и выбросили их за борт, он взревел:

— Ты что, старый хрыч, совсем из ума выжил?! Я — боцман, а не мусорщик! Мое дело — следить за порядком на корабле, а не следить как кто-то копается в помоях!

— Бен, — вздохнул я, — это необходимо. Гниющие продукты — это источник заразы. Если начнется эпидемия…

— Док! — рявкнул боцман, нависая надо мной, как скала. — Не тебе меня учить! Я на этом корабле…

Он не договорил, потому что в этот момент я перебил его. Сказалось нервное напряжение последних дней и догадка. Этот человек из такого типа людей, которые хотят показать свою значимость. Надо предложить ему сотрудничество. Указать выгоду для всей команды и для него лично.

— Бен, — перебил я верзилу, — я понимаю, что ты — боцман, и твои обязанности несколько иные. Но подумай сам. Здоровая команда — это сильная команда. Это более эффективная команда. Меньше больных — больше людей в строю. Больше людей в строю — больше добычи. Больше добычи — больше плюшек капитану. Больше плюшек капитану — больше плюшек боцману. Улавливаешь ход мыслей?

Я сделал паузу, давая боцману возможность осмыслить мои слова.

— Я не прошу тебя самому копаться в мусоре, — продолжил я. — Я прошу тебя помочь мне. Проследить за тем, чтобы матросы выполнили эту не самую приятную, но необходимую работу. Ты — боцман. Тебя послушают. Верно?

Я намеренно подчеркнул его статус и власть. И это сработало. Манипуляция сыграла.

Бен некоторое время молчал, хмуро глядя на меня. В его глазах читалась борьба — нежелание уступать и проблеск понимания. А я ведь поливал цветочки его самомнения. Не можешь победить — возглавь. Всегда выручало.

— Ладно, док, — проворчал он, наконец. — Так и быть. Я прослежу. Но чтоб это было в последний раз!

Он развернулся и, тяжело ступая, ушел, отдавать распоряжения.

Я прятал усмешку. Такими людьми легко управлять, манипулировать их самомнением. Конфликт удалось погасить. Нужно будет в дальнейшем расположить его к себе.

«Вы успешно решили спорную ситуацию. Вам начислено 300 очков влияния. Балланс: 2 450 'ов».

Триста очков. Неплохо. Но этот хрупкий мир с боцманом может измениться на открытую вражду в любой момент. И мне нужно быть очень осторожным.

Вежа списала традиционные 200 очков на реген, оставив мне 2 250 «ов».

После стычки с боцманом, которая, к счастью, разрешилась относительно мирно, я почувствовал зыбкость своего положения. Да, я добился некоторых успехов, заслужил какое-то подобие уважения, но все это могло измениться в одночасье. Слишком многое зависело от капризов капитана Роджерса, от настроения команды, от случайности.