— Валялась?! — рявкнул он, шагнув ближе. — Там была карта, моя карта! Ты забрал ее, вор!

— Твоя карта? — усмехнулся я. — Она стала моей, когда ты ее потерял. Это закон моря, парень. Кто нашел, тот и взял.

Филипп сжал кулаки, его лицо покраснело от злости. Анри попытался что-то сказать, подняв руку:

— Господа, давайте без…

Но Филипп не дал ему договорить. Он бросился на меня. Я успел увернуться, но его кулак задел плечо, и я отшатнулся к стене. Комнатка была тесной — никуда не денешься. Я схватил его за воротник, толкнул к столу, и мы повалились, опрокинув стул. Грохот разнесся по комнате, кувшин с водой свалился на пол, разлетевшись осколками.

— Вор! — орал он, пытаясь вырваться. — Отдай мою карту!

— Она моя! — рыкнул я в ответ, прижимая его к полу. — Ты сам ее упустил!

Мы боролись. Я двинул ему локтем в грудь, он ответил ударом в бок — слабым, но точным. Анри крикнул:

— Прекратите, оба!

Но его голос потонул в шуме. Я схватил Филиппа за шею, он вцепился мне в руку, пытаясь вывернуться. Куски карты были в руках Анри, который бережно их держал, чтобы они не разлетелись по комнате. Я чувствовал, как тело слушается — регенерация Вежи давала силу, которой у семидесятилетнего старика быть не могло. Филипп был моложе, но я был хитрее. Я боднул его и он зашипел от боли. С носа потекла кровь. Я встал.

— Хватит! — рявкнул я, тяжело дыша. — Или я тебя просто прибью!

Он замер, пытаясь унять кровотечение.

— Ты тоже… — прохрипел он, пытаясь вырваться.

Носитель? Я скосил взгляд на Анри.

— Да, — кивнул я. — И что с того? Карта у меня, и я не отдам ее просто так.

Анри ошеломленно смотрел на нас. Драка застала его врасплох, но он молчал, словно ждал, чем все кончится. Шума было полно — грохот, крики, звон разбитого кувшина, — но никто из «Рыжего Краба» не пришел. Видно, в этой дыре привыкли к таким разборкам. Надо было решать, что делать с Филиппом. Убить? Я не настолько кровожаден. Уговорить? Возможно. Но сначала — успокоить.

— Слушай, парень, — сказал я, чуть поднимая руки в успокаивающем жесте. — Давай поговорим. Без кулаков.

Он дышал тяжело, глядя на меня с ненавистью, но кивнул. Филипп сел на полу, потирая шею и не сводя с меня глаз. Анри кашлянул, пытаясь вернуть себе голос:

— Что здесь происходит, черт возьми? Кто этот человек?

— Спроси у него, — буркнул я, кивая на Филиппа. — Он вломился сюда, как к себе домой.

Филипп выпрямился, все еще тяжело дыша.

— Я пришел за своим, — бросил он. — Эта карта была в моей Библии. Я потерял ее из-за тебя!

— Ты потерял ее из-за своей неосторожности, — парировал я. — А я собрал все куски. Теперь она моя.

— Господа, — вмешался Анри, стукнув тростью по полу. — Хватит спорить! Объясните, что происходит?

Я бросил взгляд на Филиппа. Он тоже молчал, не торопясь отвечать. Драка закончилась, но напряжение висело в воздухе.

Шум должен был поднять на ноги весь этот вонючий сарай, но никто не пришел — ни хозяин, ни пьянчуги снизу. Даже Марго не объявилась.

— Ты, ворюга, — прохрипел Филипп, поднимаясь, но не сводя с меня глаз. — Эта карта была моей! Ты украл ее из Библии, пока я валялся в пыли!

— А ты, дурень, потерял ее, когда тебя чуть не прирезали, — повторил я свой довод. — Я спас тебе шкуру, если ты забыл. А карту нашел. Кто взял, того и добыча.

— Рылся в моих вещах, пока я кровью истекал! — фыркнул он, сплюнув на пол.

— Библия валялась в грязи — не моя вина, что ты не следишь за своим добром, — хмыкнул я, скрестив руки.

Филипп шагнул вперед, сжимая кулаки, но я поднял руку, останавливая его.

— Хватит, — сказал я резко. — Еще раз начнешь, и я тебе не нос сломаю, а шею сверну.

Он остановился, тяжело дыша, но отступил. В его глазах горела злость. Анри кашлянул, стукнув тростью по полу, будто хотел напомнить о своем присутствии.

— Господа, — прохрипел старик дрожащим голосом. — Что за дьявольщина тут творится? Кто этот человек, Крюк?

Я бросил взгляд на старика. Он смотрел на меня с недоумением.

Филипп надменно поднял голову.

— Я пришел за своим, — бросил он, глядя то на меня, то на Анри. — Я узнал этого человека, когда он заходил сюда. Уверен, он обокрал меня, когда якобы спас меня от разбойников. Украл Библию, в которой хранилась часть карты. Эта карта была в моей семье годами. Ты украл ее, как последний шакал!

Вот гаденыш неблагодарный! «Якобы спас от разбойников»? Надо было не вмешиваться тогда, посмотрел бы я тогда что от него осталось бы.

— В твоей семье? — усмехнулся я. — А что ж ты ее в переулке растерял? Хорош хранитель семейных реликвий.

— Ты воспользовался моей бедой! — рявкнул он. — Я чуть не сдох там, а ты…

— А я тебя вытащил, — перебил я, теряя терпение. — Мог бы оставить тебя гнить в той канаве, но нет — приволок в чувство. И что в благодарность? Кулаки да вопли?