Сергей неожиданно поднял вверх копьё, и Владимир Сергеевич напрягся, готовясь защищать Род, но юноша вдруг развеял его и вся та аура мощи, что витала вокруг него, тоже развеялась.

— Сергей. Мы с вами союзники, — произнёс Дубровский. — Я не стал бы вредить вам и тем более отправлять убийц. Поверьте, я выясню, кто за этим стоит.

— Очень на это надеюсь. Кому-то придётся ответить за нападение, — ответил Сергей и посмотрел на Яну. — Не против поговорить наедине?

Девушка опустила руку и взгляд вниз, а потом убрала меч в ножны. Постояв так какое-то время, Яна потянулась к замку куртки. Её рука вновь дрогнула. Расстегнув куртку, она вытащила из-под футболки кулон и аккуратно сняла его с шеи, а потом протянула Сергею, держа на вытянутой ладони.

— Прости… — послышался её тихий голос.

Владимир Дубровский, человек, который как никто другой знал свою дочь, её отец, почувствовал глубоко в груди укол, видя всё это. Он хотел протянуть руку и остановить дочь, но… Не смог. Молча наблюдая за тем, как между этими двумя появляется гигантская пропасть здесь и сейчас. Пропасть, которая, вполне возможно, что никогда уже не исчезнет.

Сергей вдруг улыбнулся, чем очень удивил мужчину. Он подошёл к Яне, взял её ладонь в свои ладони и аккуратно закрыл пальцы его дочери.

— Это подарок, — ещё раз улыбнулся юноша, а после отступил на два шага назад, развернулся и пошёл к выходу.

Яна не смотрела на Сергея, но он, Владимир Дубровский, видел ту вспыхнувшую искру глубокой тоски, что появилась во взгляде парня. На миг. Она появилась всего лишь на миг, но этого хватило, чтобы заставить мужчину вновь почувствовать укол в груди. Что они, взрослые, делают с детьми? Почему решают судьбу молодых? Кто дал им на это право?

Владимир наблюдал за тем, как тот, кто мог бы сделать его дочь счастливой, покидал их имение. Люди расступались перед ним, даже не пытаясь остановить, чувствуя ауру того, кто однажды возвысится выше всех. И тогда его уже никто не сможет остановить. Останется ли Сергей прежним и не придёт ли «спросить» с будущего императора за то, что он сделал?

Владимир Дубровский подошёл к дочери. Та прижалась к груди отца, чтобы никто не видел подступивших слёз расставания.

Позади остался особняк Дубровских и новые вопросы. Кто-то напал на нас со Славкой в разломе. Это определённо люди Дубровских, но посылал ли их Владимир Сергеевич? Нет. Определённо нет. Если бы это было так — то мы бы уже сражались. Он не такой человек, чтобы нападать исподтишка.

Сражаться с Дубровскими нет никакого смысла. Сейчас уже ничего не докажешь. Уверен, что проблема гораздо глубже, чем кажется. Подожду результатов расследования и, если они меня не удовлетворят… Там уже думать буду.

Помимо всего этого ещё и странное поведение Яны вызывает новые вопросы. Действия девушки совершаются ею, но… Такое ощущение, словно она чего-то боится. Или чего-то опасается. Неужели это просто страх за Род? Что его постигнут неприятности после того, как она откажет принцу в помолвке.

— Идём, Славка, — произнёс я, мельком глянув на парня.

Достал телефон и вызвал такси. На удивление — оно сейчас работало, несмотря на тревогу.

Машина приехала довольно быстро и вот мы уже едем в особняк. Город «проснулся» и теперь разломы закроют без нас, так что можно особо не беспокоиться.

— Глава… Вы как? — спросил Славка, замявшись.

— Ммм? — я посмотрел на него. — О чём ты?

— Я про ситуацию с госпожой Яной, — ответил он. — Я всё видел.

— Нормально, Славка, нормально. У меня нет времени на то, чтобы раздумывать об этом слишком долго. Не знаю, что у неё произошло и почему она вдруг так резко изменилась, но мы со всем разберёмся. Пока вернёмся в особняк, а потом уже и займёмся всем этим.

Я видел, как Славка на меня смотрит. Напряжённо и с явными попытками найти выход из сложившейся ситуации у себя в голове. Он сжал кулак и отвернулся. Переживает парень, что на мне это может как-то отразиться. Всё ещё делает скидку на возраст.

Мы приехали, и я отправился спать. Проснувшись утром, умылся, оделся, вышел в коридор и увидел склонившуюся Марию Бороздину.

— Ты чего это? — удивился я. — Меня ждёшь?

— Да, господин, — Мария, одетая в чёрное платье, разогнулась. — Хотела вас поприветствовать.

— Не обязательно было, — махнул я рукой. — И сколько ты тут уже стоишь?

— Полчаса, господин, — ответила она.

— И вот интересно тебе такой глупостью страдать? — покачал я головой. — Могла бы за это время столько всего переделать уже… И вообще, откуда у тебя такие замашки? Ты же из благородных, а ведёшь себя так, как будто всю жизнь была горничной.

— Я наблюдала за ними, — пожала она плечами. — Мне они казались намного свободнее меня, и я им завидовала, поэтому и наблюдала. Это стало частью меня, умение преображаться и примерять на себе облики других. Можно сказать, что благодаря этому я могу скопировать почти всех. Например, если буду подражать бухгалтеру — смогу вести отчёты не хуже его, но на это нужно время, для привыкания.

Я хмыкнул и произнёс:

— Хамелеон прямо какой-то. А меня скопировать сможешь?

Девушка улыбнулась.