Ответила своему внутреннему голосу, обняла свои колени и твёрдо решила, что больше не буду себя жалеть и не пророню ни слезинки.

Через несколько часов дверь моего укрытия распахнулась. Нужно было вернуться в постель, пока Филипп мирно спал, ни о чём не подозревая.

— Понимаешь же, что это не повторится? Не могу я вот так каждый раз занимать твоё место. Да и наследника всё равно тебе рожать, так что подумай об этом, — сказала она, подавая мне руку и помогая подняться.

И когда только мы успели с ней сблизиться? Ещё вчера я всем сердцем её ненавидела, а теперь испытывала чувство благодарности за то, что наложница меня выручила.

— Подумаю, но не сегодня, — благодарить я не стала, всё же пережитое в первую брачную ночь не отпускало.

Девушка ушла, а я забралась к Филиппу под одеяло и стала ждать, когда же благоверный соизволит проснуться. Бессонная ночь внесла свои коррективы в мои планы, поэтому стоило прилечь на мягкую кровать, как меня тут же сморил сон.

— Кто бы мог подумать, что мой мышонок окажется настолько одарён в плане любовных утех, — прошептал мне на ухо супруг, отчего я резко распахнула глаза.

Промычав что-то невнятное, поспешила подняться, чтобы избежать «продолжения» утех, но Филипп потянул меня за руку, и я рухнула на подушки. Супруг навис надо мной, не давая пошевелиться. Поднял мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза, и медленно наклонился, намереваясь поцеловать.

Отводить взгляд я не стала, только напряглась в ожидании. Момент — и диал замер, а выражение его лица не сулило мне ничего хорошего.

— Решила сделать из меня дурака? — Принц отдёрнул укрывающую меня простынь и принялся рассматривать постель.

До меня поздно дошло, что искал он не что иное, как доказательства того, что до этой ночи я была невинна. Планируя подмену, я совсем об этом не подумала.

— Филипп, это не то, что ты подумал, — пролепетала я, бледнея.

— Откуда тебе знать, что творится у меня в голове, жена? — Последнее он выделил особо.

— Несложно догадаться, ты же ищешь что-то, похожее на кровавое пятно или…

— Ах, несложно? — Диал протянул руку к подушке и аккуратно поднял с неё чёрный волос. У меня внутри всё похолодело. — Эти покои подготовили специально для нас. Насколько мне известно, кроме тебя и твоей служанки, ни одна женщина в помещение не входила. И, раз я так предсказуем, как ты утверждаешь, скажи мне, Дафна, ты ли провела со мной эту ночь?

Я не могла открыть ему правду. Нужно что-то придумать, причём срочно. Фипилл был в бешенстве и не намеревался оставлять этот вопрос без ответа. Захотелось провалиться сквозь землю, а лучше и вовсе отправиться в чертоги Пресветлых…

— Я! — уверенно сказала я, стоило мне вспомнить о Богах. — И у меня есть тому доказательство.

— И какое же, мышонок? Учти, вздумаешь меня обмануть — на твоём теле появится куда больше синяков, чем уже имеется, и будут они не следствием страстной ночи, а результатом ударов кнута одного из моих людей.

— Не появится. Но и ты учти, супруг, если докажу — ты оставишь меня в покое, по крайней мере до тех пор, пока отметины от твоей безудержной страсти, — показала ему на свои посиневшие запястья, — не исчезнут без следа.

Филипп молча согласился, поднялся с постели и оделся. Я последовала его примеру и повлекла за собой из дворца. Диал был мрачен, но не проронил ни слова, пока мы не дошли до того храма Пресветлых, в котором я молила Богов за него.

Навстречу нам вышел местный служитель, учтиво поклонился и отстранился, давая дорогу, но у меня на него были свои планы.

— Здравствуйте, достопочтенный, — обратилась я к клирику. — Не проводите ли нас к алтарю?

Мужчина испуганно взглянул на принца, однако отказываться не стал. Провёл нас внутрь храма и указал на то самое возвышение, на котором лежала священная книга.

— Ваше Высочество, вы же прекрасно знаете, где он находится. Я видел вас здесь и не раз. И, как молились, слышал. Простите моё любопытство, но я не понимаю, — произнес служитель.

А я внутренне возликовала. У меня появился свидетель, который был так нужен именно сейчас.

— Не тяни, Дафна. Что ты хочешь мне показать? — Терпению Филиппа пришёл конец.

Я подошла к сборнику древних текстов и открыла на случайной странице. Теперь, когда я лишилась невинности, тексты померкли, и я не могла разобрать ни слова. Они больше не светились золотом и не несли в себе силы. Некоторые страницы и вовсе казались мне пустыми.