Я незаметно подошла поближе, чтобы лучше слышать, о чём идёт речь. Сказанное правителем неприятно кольнуло слух.

— Ваше Величество, премного благодарен, но в моём теперешнем состоянии никакая красавица мне не… — начал Люций, но, найдя меня взглядом, словно остолбенел, а затем продолжил на выдохе: — Нужна. — Он потряс головой, будто прогоняя наваждение, и продолжил: — Не отказался бы от небольшого запаса берита, чтобы восполнить резерв. Всё, что израсходую, верну вдвойне, можете быть уверены.

— Супруг, принц пострадал, отстаивая интересы нашей страны. Мы должны, по крайней мере, как следует о нём позаботиться, — подала голос моя свекровь. Она явно что-то задумала, по лицу было видно, что предложила женщина это не по доброте душевной. — Пусть одна из придворных девушек обработает его раны, пока регенерация не сработает как следует.

Я успела с облегчением выдохнуть. Ничего сложного или компрометирующего в этом не было. Подумаешь, сменить бинты и обработать раны. Любая служанка справилась бы.

— Отнесёмся к этому со всей серьёзностью. Предлагаю отправить принцессу. Разве это не докажет нашего расположения к тем, кто так нас выручил?

После этих слов Фипилл заметно напрягся и хотел уже ответить матери, но его перебил Люций.

— Не стоит, мне не впервой. Справлюсь и сам. Зачем благородной даме марать руки?

— Воля твоя, но моё предложение в силе до самого твоего отъезда. Подумай хорошенько. А теперь… — Свёкор обратился к остальным присутствующим. — Давайте праздновать. Ни в чём себе не отказывайте, дамы и господа. Мы же с вашего позволения ненадолго вас покинем.

Только сейчас я заметила, что в зале накрыли небольшой фуршет, и теперь слуги предлагали министрам и их дамам закуски и напитки. Правитель поднялся со своего места и, подав руку супруге, вышел из зала. Филипп, что всё это время молча стоял возле трона отца, в два шага оказался рядом со мной.

— Радуйся, жена, — процедил он сквозь зубы. — Конфликт разрешён. Все счастливы. — Мужчина кинул полный ненависти взгляд на дикейцев, отчего Дуэйн чуть ли не ощерился в ответ. — Дай-ка гляну на то, что мешает мне провести с тобой очередную ночь.

Муж настолько быстро сорвал с моей шеи платок, что я даже возразить не успела. Филипп по-хозяйски задрал мой подбородок, рассматривая синяки на шее, довольно ухмыляясь.

Если до этого Люций выглядел нездорово, то теперь и вовсе стал мертвенно-бледен, но с места не сдвинулся. Только желваки заходили, свидетельствуя о том, что увиденное ему не понравилось. Его младший брат сделал шаг вперёд и положил дикейцу руку на плечо, будто успокаивая или… останавливая от необдуманного поступка?

— И почему на вас, смертных, всё так долго заживает? — досадовал супруг, надавливая на один из следов своей несдержанности. — Я же велел служанке принести тебе мазь. Если у нее не хватает ума втереть её тебе, я сделаю это сам. — Последнее было сказано мне на ухо с явным намёком на большее, нежели просто помощь в исцелении.

Филипп поднял мою руку и, оставив на этот раз довольно галантный поцелуй на тыльной стороне ладони, быстро вышел из зала. Я же потёрла запястье, которое всё ещё болело, и только затем вспомнила, что дикейцы всё ещё здесь и делать этого у них на глазах не стоило.

— Здравствуй, Дафна. — Люций подошёл ко мне и улыбнулся. Даже в таком состоянии этот диал находил в себе силы быть вежливым. — Рад снова тебя видеть. Надеюсь, у тебя всё хорошо. — Он мельком взглянул на мои руки и шею. — Я должен побеседовать с правящей четой. А после этого хотел бы, чтобы ты уделила мне немного своего времени. Нам нужно поговорить.

Я молча кивнула, старательно отводя взгляд. Сама не знаю почему, но мне не хотелось, чтобы Люций видел меня такой: униженной и жалкой.

Братья последовали за правящей четой, а я увязалась следом.

— Дуэйн, я пойду один. Окажи мне услугу, побудь с принцессой, пока я не вернусь, — едва слышно обратился к брату Люций. — Не подпускай к ней Филиппа.

Здоровяк кивнул, а мне стало не по себе. Алмор-старший выглядел серьёзным и собранным, будто не услугу за помощь идёт просить, а как минимум выбивать из врага нечто жизненно-важное.

— Не нравится мне, что все эти материалисты тебя сынком называют. Отец, равно как и сын, у диала может быть только один. Разве можно так разбрасываться этим обращением? — проворчал брюнет, а я мысленно с ним согласилась.