— Спасибо тебе… Даже и не знаю, как благодарить…

— Да что вы, какие могут быть благодарности…

В этот момент щёлкнула задвижка и открылась дверь в ванную. На пороге появилась Элла. С мокрыми распущенными волосами, босая, в махровом халатике. Косметики на лице не осталось и она выглядела чистой, немного испуганной и виноватой. Сама кротость, в общем. Человек, придавленный тяжестью неискупленных грехов.

— Саша… — едва слышно произнесла она, прямо как мышка. — Прости меня, пожалуйста, я такая… такая… ужасная…

Я глянул на Аду, но она будто растворилась. Исчезла.

— Да что ты, — ободряюще улыбнулся я Элле, — какая же ты ужасная. Ты настоящая красавица.

— Прости меня… Ну, пожалуйста…

— Всё нормально, не расстраивайся, — подмигнул я. — Не за что прощать. Ложись спокойно спать, всё уже позади.

Я ещё раз улыбнулся и, не дожидаясь, пока она скажет ещё что-нибудь, вышел за дверь.

В Краснодаре было хорошо. Черешня, абрикосы, девчонки в мини, улыбки. Воздух пах цветами, шашлык был фантастическим, и я наслаждался ничегонеделаньем. Я и привлечённый в качестве телохранителя Сирота уже третий день, как он говорил, «чалились» в Краснодаре. Гуляли, ходили в гостиничный ресторан, посещали кинотеатры.

Я наконец-то посмотрел «Экипаж». Ничего так. Можно сказать, прорывной фильм получился. Я его, разумеется, раньше видел, и ремейк видел с Козловским. Но сейчас, когда я стал современником картины, мне зашло просто на ура.

На четвёртый день нашей командировки, посвящённой одной лишь праздности, я получил известие. Вагоны пришли. Праздность сразу развеялась, словно и не было её никогда.

— Все номера вагонов бьют, — сообщил мне Мендель, позвонив в гостиничный номер. — Спустись в ресторан прямо сейчас, обговорим детали.

Я сразу же пошёл вниз. И Сирота тоже. Правда, когда я пошёл в кабинет, он остался сидеть за столом в зале ресторана.

— Отлично, Давид Вазгенович. Какие наши дальнейшие действия?

— Ну, какие действия… м-м-м… Значит так, завтра подъедет машина за тобой, привезёт на сортировку. Возьми, не забудь все накладные, чтобы сразу сверили, ясно?

— Конечно.

— Хорошо. Позвони, пожалуйста, Илье Михеевичу, пусть прилетает утренним рейсом. Мы пока с тобой всё проверим, и он с товарищами подъедет. Ну, и всё. Отдаю вам чемодан и жду следующую отгрузку.

— Это примерно через месяц.

— Да-да, как договаривались, — расплылся он в улыбке. — Я сегодня с Яковом Михайловичем разговаривал, он звонил. Привет вам шлёт.

— Благодарю вас, — немного озадаченно кивнул я.

Зачем он звонил-то? Вроде не договаривались так… Ну ладно, если бы были какие-то изменения, он сообщил бы мне лично, я думаю.

Утром за нами приехал защитного цвета газик с брезентовым верхом. Мы с Сиротой забрались на коричневое, обитое потрескавшимся дерматином, заднее сиденье. Оно было пыльным, в салоне пахло бензином и копотью.

— Слушай, — беззаботно спросил Сирота, когда молчаливый, похожий на медведя, водитель повёз нас на сортировочную станцию. — Ты же вроде жениться собирался. Как там Элла твоя?

— Да ничего, спасибо что спросил, всё нормально.

— Так когда свадьба-то?

— Это дело требует неспешного подхода, — усмехнулся я. — Спешка, сам знаешь, только при ловле блох хороша. А ты сам-то когда узаконишь отношения?

— Девка-то она неплохая, симпатичная, — продолжил он, игнорируя мой вопрос. — Видная. Тощая ещё, конечно, но это не беда, родит, тогда раздобреет.

— Спасибо.

— Не, я не говорю, что толстой станет, но просто в сок войдёт, понимаешь меня?

— Ты чего к девушке чужой прицепился? — прищурился я. — Своей лучше занимайся.

— Не, я же чисто от сердца, как этот, как товарищ. Хорошая она у тебя, весёлая. И добрая, вроде. Только…

Он замялся.

— Чего только?

— Не знаю, как сказать поточнее, чтобы… Ну, в общем, избалованная она. Одна дочка, батя шишка, ни в чём никогда отказа не знала, по морям с детства, ела сладко… Понимаешь, куда я клоню?

— Нет.

— Да погоди ты, чего надулся? Я ведь не критикую её, хвалю, наоборот. Но есть же объективные факторы, понимаешь? Объективная реальность, данная нам в ощущениях. Разные вы. Это я как твой кент говорю, по-братски, сечёшь?

— Слушай, Серёжа, отстань ты от меня со своими сентенциями.

— Почему сентенции? — пожал он плечами. — Чисто, как есть излагаю. Это ж на первых порах цветочки-смехуёчки, прыг да скок, туда-сюда-обратно… Врубаешься? А годик пройдёт, начнётся. То не так, это не эдак, да как ты посмел, да пошёл ты вон, да я только свисну, за мной очередь выстроится. Я же чисто о тебе забочусь, я же…