— А моя что? — настороженно спросил он и крякнул.

— Когда сообразила, куда ветер дует, отбивалась, — успокоил его я.

— Выпорю дуру, — мрачно прошептал он.

— Лучше охрану приставьте. Впрочем, внушение сделать стоит. С объяснением, чем обычно заканчиваются подобные случайные знакомства.

– - А ты как там оказался?

– - Мне жена ваша сообщила, где Элла находится, -- ответил я.
– - Хотел поговорить, вот и поехал, а там уже праздник в разгаре. Поговорить не удалось, но я решил дождаться финала. Не сомневался, что так получится, вот и дождался, когда выйдут, проконтролировал, так сказать. Ваших парней вот позвал, чтоб тоже поразмялись. Ну, а пока они ехали, пришлось самостоятельно дружбу народов налаживать.

— Да, это правильно сделал. Молодец. Только надо было сразу сказать, в чём дело, когда позвонил. Ребята говорят, ты один четверых отоварил?

— Ну, не до конца же. Они очень кстати появились.

— Кстати, — задумчиво повторил Кофман. — Вот тебе и кстати. Я, между прочим, если тебя, конечно, ещё интересует, сегодня отправил состав. В общем… Вот накладные у меня здесь…

Он показал небольшую пачку бумаг, лежащих на столе.

— Отлично. Значит через несколько дней прибудет на место? Накладные могу взять, да?

— Придёт недели через две, я думаю, — ответил он. — Оплата будет наличными, бартер отменили.

— Вы попросили или они?

— Они. Сказали, что не успевают промтовары подготовить поэтому заплатят наличными, а уже со следующего раза пойдёт баш на баш.

— Ну, видите как хорошо, даже и подставляться не пришлось, раз просьба от них исходит.

— Да, — кивнул Кофман. — Это хорошо, конечно. Но сердце у меня не на месте, Саша.

Он налил и выпил ещё.

— Спасибо тебе за дочь мою неразумную, — поморщился Кофман. — У неё шило в жопе! Даже боюсь представить, куда бы её увезли и что бы там с ней сделали интеллигентно. Второй раз её спасаешь, так что об отмене помолвки можешь не беспокоиться.

— А меня это уже и не беспокоит после сегодняшнего вечера.

— Да? — чуть нахмурился он. — Молодец, уверенный ты. Это хорошо, конечно, но самоуверенность порой оказывает дурные услуги.

Боюсь, он не понял, почему именно, я больше не волновался об отменённом статусе жениха. Я усмехнулся.

— Ладно, — продолжил он. — В общем, подводим итог. Товар находится на пути в Краснодар, Мендель от бартера на первой поставке отказался. И я опасаюсь, что всё это огромная подстава, что все эти договорённости Ананас заключил с нами исключительно для того, чтобы взять нас с поличным и поставить к стенке.

— Зачем? Он же жадный, а тут такие деньжищи, причём, на постоянной основе.

— Нам смерть, ему орден. И репутация. Карьерный рост, внеочередное звание и, как следствие — лучшее положение для ведения махинаций, понимаешь? С высоты этого самого положения он может давить любого и доить, кстати, по полной программе.

— Сомневаюсь, что это положение что-то могло бы изменить.

— Ну как же, с ментом, который поставил к стенке самого Кофмана, никто не решится бодаться. Сразу будут отстёгивать, сколько скажет. Ты так не думаешь?

— Нет, Яков Михайлович, не думаю я так. Не терзайте вы себя, всё нормально будет.

— Как не терзать-то? У меня же семья, что с ними-то станет?

— Ну смотрите, получив большой куш, от сделки с нами, он даже если и додумается до такого, сначала решит подкопить жирок.

— Нет, брат. Чтобы мы его сдать могли? Если захочет получить себе медальку, то только теперь. Потом, когда рыло в пуху будет, он такие фортелями поостережётся выкидывать.

— Так у него и сейчас рыло и в пуху, и в дерьме, простите, за грубое слово.

Кофман посмотрел на меня исподлобья и взял со стола накладные.

— Держи. Дней через десять нужно будет отправляться. А потом, как вернёшься, на работу сразу выйдешь.

Я взял накладные.

— Хорошо.

— Слушай, забыл спросить, а куда это ты мотался?

Он прищурился и внимательно посмотрел на меня.

— В Иваново. Надо было уладить пару вопросов по старой работе.

— По старой работе? — недоверчиво переспросил он.

— Да, Яков Михайлович. Я лично договаривался по сукну, и без меня вопрос подвис. Вот и попросили, пока я ещё относительно свободен.

— Ну-ну, — кивнул он. — Подвис… Иди, поужинай, Ада тебя накормит.

— Я ужинал уже, — кивнул я.

— Ну, смотри… Как хочешь…

Я вышел из его кабинета и двинул прямиком в прихожую.

— Сашенька, — окликнула меня тёща. — Ты что, уходишь уже? Нет, не отпускаю. Посиди со мной, очень прошу. Я тебя ужином накормлю.

— Спасибо, Ада Григорьевна, но давайте в другой раз. Бабушка будет волноваться.

— Так ты позвони ей.

— Правда, идти нужно.

Она глубоко и печально вздохнула.