— В полночь в парке был доктор Кост. Он спросил меня, откуда я иду. О! Хочу сказать, что в этом нет ничего особенного. Доктору надо было расслабиться после тяжелой хирургической операции.

— Да, это так, — оборвал ее акушер.

Филипп Кост попал в сложную ситуацию. Он полагал, что Анжелина не станет рассказывать об их встрече. Немного поколебавшись, он пустился в объяснения:

— Я решил немного прогуляться. У меня очень трудная работа, мсье офицер.

— Охотно вам верю. И вы не заметили ничего странного, кроме ночной прогулки этой молодой особы?

— Я очень удивился, — признался доктор. — Но мадемуазель Лубе поведала мне о своей тревоге. Я решил, что речь идет о любовном свидании, и, к сожалению, предположил, что беглянка уже вернулась обратно.

Отец Люсьены, Марсель Жандрон внимательно слушал. Он был напряжен, в глазах читалась тревога. Внешнее спокойствие доктора заставило его потерять самообладание.

— Надо было немедленно поставить в известность полицию! — закричал он. — Где моя дочь? Где она сейчас, а? Почему вы скрыли, что она исчезла?

Он по очереди вглядывался в лица учениц мадам Бертен, стоявших вдоль стола.

— Мы боялись, что Люсьену отчислят, — твердым голосом призналась Софи.

— Надеюсь, что ее все-таки отчислят! Моя дочь и так редко навещала нас по воскресеньям, хотя и знала, что это доставляет удовольствие ее матери. Мы не хотели, чтобы она становилась повитухой. И вот результат! Люсьена неизвестно где провела ночь. А я-то думал, что за дортуарами следят.

— Отныне в дортуаре будет дежурить монахиня, мсье, — ответила мадам Бертен.

Анжелине хотелось встать и уйти, спасаясь от подозрительных взглядов офицера Даво. Он воспользовался возникшим на мгновение молчанием и продолжил допрос.

— Мадемуазель Лубе, вы единственная, кто был знаком с этим эксцентричным бродягой, да еще вооруженным кинжалом, по вашим словам. Почему вы не предупредили своих подруг об опасности?

— Я предупреждала, мсье, — вполголоса ответила Анжелина. — Но, увы, Люсьена не прислушалась к моим советам.

Щадя чувства Марселя Жандрона, Анжелина не осмелилась сказать всю правду. Несчастный отец и так был подавлен. Если бы он узнал, что его дочь назначила свидание цыгану, он окончательно впал бы в отчаяние. «Да, не стоит заставлять его еще больше страдать, — подумала Анжелина. — Но я вновь поверила Луиджи. Я опираюсь на его слова, а они могут оказаться лживыми».

Полицейский был в замешательстве. Скорчив гримасу, он обратился к Анжелине:

— Мадемуазель Лубе, опишите как можно точнее так называемого Луиджи.

Анжелина выполнила его просьбу. Потом полицейский быстро опросил Одетту, Арманду, Марию и Софи. Дезире тоже пришлось детально описывать цыгана.

Короткому допросу также подверглись кухарки, садовники, медсестры и санитары. Доктор Кост потерял терпение. В столовую вошла монахиня. Подойдя к нему, она шепотом сообщила, что в родильном отделении все идет своим чередом.

— Мсье офицер, — обратился к полицейскому доктор Кост, — я очень сожалею об этом прискорбном инциденте, но никто не может предсказать, когда ребенок появится на свет. Я должен вернуться к своим обязанностям. Пациентка должна вот-вот родить, и повитуха, мадам Моро, послала за мной.

— Идите, доктор, — разрешил полицейский.

После ухода доктора Коста Анжелина почувствовала себя одинокой. В столовой была гнетущая атмосфера, и разгневанное выражение лица мадам Бертен не улучшало положения дел. Скрестив руки на груди, она вглядывалась в лица своих учениц.

В начале четвертого полицейский встал и откланялся. Мсье Жандрон ушел раньше, пообещав подать жалобу на дирекцию больницы.

— Все эти разговоры не вернут нам Люсьену, — прошептала Дезире на ухо Анжелине. — Только бы жандармы начали ее искать!

— Конечно, они будут ее искать. Полицейский сказал мсье Жандрону, что специальная бригада обыскивает квартал, прилегающий к больнице, — тихо ответила Анжелина. — Они будут искать и Луиджи. Но я думаю, что он давно сбежал.

Мадам Бертен хлопнула в ладоши. Мертвенно-бледная, с мрачным взглядом, она принялась распределять задания.

— Арманда Бланшар и Софи де Монтель, отправляйтесь в зал № 2, сделайте уборку и поменяйте простыни. Дезире Леблан и Мария Фэ, уберите учебный зал. Одетта Ришо, идите к доктору Косту в зал № 3. Скажите, что это я вас прислала. Анжелина Лубе, пройдите в мой кабинет.

— Хорошо, мадам.

Анжелина смирилась с тем, что ей придется выслушать гневную проповедь, и в кабинет, уставленный стеллажами с историями болезней, вошла без всякого страха. Главная повитуха не предложила ей сесть.

— Это ненадолго, Анжелина, — сказала мадам Бертен. — Вы можете собирать чемодан. Вы отчислены. Это окончательное решение. Мне было бы тяжело проявить к вам хотя бы немного снисходительности. Как ни от кого другого, от вас я ждала примерного поведения, строжайшего выполнения больничного регламента, поскольку вы были моей лучшей ученицей. В ту минуту, когда Одетта Ришо сообщила вам об отсутствии Люсьены, вы были обязаны поставить меня в известность. А ваша ночная прогулка по парку! Это недопустимо, на мой взгляд. Не стоит спорить, не утруждайте себя. Молите Господа, чтобы мадемуазель Жандрон вернулась живой и здоровой. Разумеется, она тоже будет немедленно отчислена.