— Некогда город был полностью окружен крепостной стеной, но со временем часть укреплений разрушилась. На соседних склонах были построены дома. Я отведу вас туда. Вы сами увидите, как красив Сен-Лизье в это время года.

— Я уже в восторге от этой архитектуры! — ответил доктор Кост. — Уверен, что она понравилась бы и моей сестре. Но я выполнил вашу просьбу и не стал предлагать ей поехать со мной.

— Да, вы писали это в последнем письме. Папа находит такое положение дел странным. Он считает, что на обеде, посвященном помолвке, должны присутствовать представители двух семей. С моей стороны будет отец, а с вашей не будет никого!

Филипп взял свой саквояж и показал рукой на ресторан.

— Пойдемте, не надо заставлять мсье Лубе ждать, — улыбаясь, сказал он. — Я вам сейчас все объясню. Состояние здоровья моей матери не позволяет ей путешествовать. Что касается Мари-Пьер, то, насколько я ее знаю, она приложила бы максимум усилий, чтобы приехать. Однако летом она принимает у себя племянниц и племянников, детей брата своего мужа. У нее много забот.

— Да мне все равно, — призналась Анжелина. — Главное, вы приехали… Честно говоря, сама мысль, что ваша сестра встретится с моим отцом, вызывала у меня неподдельную тревогу.

— Я хорошо вас понимаю, дорогая Анжелина. Мы наверстаем упущенное. Я думаю устроить праздничный обед в честь нашей помолвки незадолго до Рождества. Заодно выпьем за ваш диплом, который вы получите в середине декабря. Вы познакомитесь с моими родными и тем маленьким мирком, в котором я вращаюсь.

— Я уже робею. Но, Филипп, почему бы нам не обручиться в конце декабря? Нам некуда торопиться.

— Я собираюсь просить у вашего отца вашей руки. Надеюсь, он воспримет предложение всерьез и не станет сомневаться в моих честных намерениях. Именно поэтому я хочу, чтобы мы обручились сегодня. Я так рад! Верьте мне, мы не станем нарушать традиций и условностей. Я счастлив, что вижу вас на столь великолепном фоне: горы, чистый воздух, эти древние стены со своей историей, по которым мы будем гулять сегодня вечером, взявшись за руки!

Анжелина нежно улыбнулась. Филипп Кост был действительно великим романтиком. Весело переговариваясь, они перешли через мост. Анжелина по привычке бросила взгляд на скалу, где разбилась ее мать, но быстро взяла себя в руки и прогнала прочь печальные мысли. Кроме того, она решила, что подождет до вечера и только тогда расскажет Филиппу о страшном преступлении, совершенном в долине Масса.

Огюстен Лубе прохаживался перед рестораном. Сапожник выглядел очень важным в сером суконном костюме и канотье на напомаженных волосах. Он тщательно побрился и даже достал из комода черный атласный галстук.

— А вот и вы! Здравствуйте, доктор! — воскликнул он, протягивая Филиппу руку, огрубевшую от работы с кожей.

— Здравствуйте, мсье, — ответил Филипп Кост. — Рад познакомиться с вами!

— Равно, как и я. Ну, Анжелина, ты на седьмом небе от счастья? — добавил Огюстен, с трудом удержавшись, чтобы не выругаться, поскольку не знал, что говорить дальше. — Давайте сядем.

Сапожник чувствовал себя настолько неловко, что Анжелине стало жаль его. Она взяла отца за руку, пытаясь приободрить.

— Папа, ты такой элегантный, — прошептала она ему на ухо.

— Ты тоже, дочь моя. Но почему ты с ног до головы вырядилась в этот цвет? Ты же больше не носишь траур по матери.

— Потому что он мне очень идет, — тихо ответила Анжелина.

Филипп слышал их разговор, но не вмешивался. Когда они сели за столик, обстановка немного разрядилась.

— Значит, вы, доктор, родились в Люшоне? — спросил сапожник.

— Да, в очаровательном городе с термальными источниками, известными во всей Франции. В последнее время наш город очень изменился. Там построили казино, а с тех пор как семь лет назад провели железную дорогу, к нам на воды стали приезжать знаменитости: писатели, художники, политические деятели и даже коронованные особы. И все это благодаря императрице Евгении, которая очень ценила наши края.

Анжелина кивнула головой. Они побеседовали о географии и истории Пиренеев. Говорил, в основном, Филипп, блистая красноречием. После матлота из угрей и рагу из зайца под арманьяком они принялись за клубничный торт со взбитыми сливками. Анжелина пила белое вино, почти не обращая внимания на вкусные блюда, которые им в изобилии подавали. Она, радостная, сбросившая со своих плеч груз забот, немного захмелела. Огюстен же, следуя советам дочери, пил мало и даже совершил настоящий подвиг, до сих пор ни разу не выругавшись на местном диалекте.

— Мсье Лубе, — заявил доктор, когда им подали кофе. — Вы знаете, почему я приехал сюда. Я имею великую честь попросить у вас руки вашей дочери Анжелины, к которой я питаю огромное уважение и бесконечную любовь. Хочу вас уверить в своей доброй воле, в желании сделать ее счастливой и любить всю свою жизнь.

Когда Филипп произносил последние слова, его голос немного задрожал. Он с беспокойством ждал ответа сапожника.

— Черт возьми! Конечно, я согласен, доктор! Слово Лубе, вы не найдете лучшую жену, чем моя малышка Анжелина. Она настоящее сокровище, ангел. Но хочу предупредить вас: она с характером…