— Моя обожаемая невеста! — прошептал Филипп. — Этот пейзаж так идет вам! Боже мой, если бы феи существовали на самом деле, вы были бы их царицей! С вашими розовыми губками и щечками…

Филипп резко прижал к себе Анжелину и принялся неистово ее целовать. Она уже хотела уступить, принять эту изысканную игру сливающихся воедино языков, но тут услышала другой голос, сладострастный: «Анжелина, красавица моя, моя богиня, я хочу тебя, хочу голой, совершенно голой и прямо на земле».

Три года назад эти слова прошептал ей на ухо Гильем. В этом самом лесу, в такой же июльский день… Анжелина в панике стала вырываться.

— Простите меня! — прошептала она. — Я не знаю, что на меня нашло.

— О, какой же я грубиян! — с сожалением вымолвил жених. — Анжелина, если я оскорбил вас, то прошу принять мои самые искренние извинения. Но в Тулузе, в фиакре, вы не были такой разгневанной. Я думал…

— Филипп, полагаю, я просто боюсь, что нас застанут врасплох, — начала оправдываться Анжелина. — Нельзя сравнивать закрытый со всех сторон фиакр с этим местом, где прогуливается множество народу, особенно летом. Мне очень жаль! К тому же вы показались мне слишком смелым.

— О, неужели вы испугались, что я потеряю голову и воспользуюсь ситуацией? Я никогда не сделаю ничего подобного! Согласен, я слишком увлекся, поддался страсти. Господи, виной тому белое вино, очаровательный пейзаж и вы, такая красивая, такая нежная! Но успокойтесь, до тех пор, пока мы не поженимся, я буду довольствоваться только поцелуями. Вы непорочная, невинная. Допускаю, что мой опыт в любовной сфере внушает вам опасения.

Словно подтверждая слова Анжелины, из-за полуразрушенного овина, стоявшего неподалеку, появился пожилой мужчина и поприветствовал их взмахом палки.

— Доброго вам дня, влюбленные! — крикнул он на местном наречии. — Я собираю грибы.

— Здравствуйте, отец Батист, — ответила Анжелина. — Удачи вам!

Старик исчез за поворотом дороги. Молодая женщина сожалела, что так резко отреагировала, вспомнив Гильема. Желая заслужить прощение, она взяла жениха за руку и повела в овин.

— Теперь, Филипп, вы можете меня поцеловать.

— Вы уверены? — спросил он.

— Конечно! В овине это даже лучше, чем на свежем воздухе. Увидите, как сильно я люблю вас.

— Моя дорогая, — простонал Филипп, обнимая Анжелину. — Мое чувствительное сердечко, моя красавица…

На этот раз он вел себя гораздо предупредительнее и поцелуй, которым они обменялись, не вызвал у Анжелины воспоминаний о Гильеме Лезаже. Анжелина наслаждалась ласковыми прикосновениями рук жениха, скользящих по ее бедрам, спине и затылку. Она, нежная и покорная, заключила его в свои объятия. Но Филипп, задыхаясь, резко отпрянул назад.

— Пойдемте отсюда. Вы заставляете меня терять рассудок. Боже, до чего же вы странная молодая особа! Вы отталкиваете меня, словно защищаетесь, а потом…

— Потом?

— Ничего. Я не могу передать свои чувства словами. Вы не способны это понять, моя славная невеста.

Анжелина прикусила нижнюю губу, словно наказанный ребенок, и, готовая расплакаться, выбежала из овина. «Неужели он догадался, что я уже не девственница, поскольку мое тело слилось с ним воедино, а его ласки заставили меня дрожать от желания?» — с ужасом думала молодая женщина.

Доктор тоже задавал себе вопросы. Он был зрелым мужчиной, который не раз одерживал любовные победы, и ему показалось, что он прижимал к себе женщину, готовую немедленно отдаться, согласиться на плотский акт. Движения Анжелины, ее учащенное дыхание, манера обнимать заставили доктора усомниться в ее непорочности. «Но, может быть, она просто чересчур чувственная особа, — успокаивал он себя, догоняя Анжелину. — Возможно, она не осознает опасности такого вольного поведения».

Они смущенно посмотрели друг на друга. Расстроенная Анжелина первой потупила взор. Молодая женщина была такой прелестной, такой трогательной, что подозрения Филиппа рассеялись.

— Я обидел вас? — спросил он.

— Немного обидно, когда тебя считают глупой. Мы работали вместе, вы часто удостаивали меня своим доверием, а теперь утверждаете, что я не в состоянии понять ваших чувств. Что вас тревожит? Напрасно я привела вас к этому полуразрушенному зданию. Но я просто хотела угодить вам, не запятнав своей репутации. Разве я должна оставаться холодной в ответ на ваши ласки и поцелуи?

— Но, дорогая…

— Теперь я вас не понимаю. Вы упрекали меня в том, что я испугалась за свою репутацию, а когда я дала волю своим чувствам, вам это тоже не понравилось.

Анжелина, рыжие волосы которой сияли на солнце, смотрела Филиппу прямо в глаза. Ее взгляд, затуманившийся от гнева, выдавал истинную природу молодой женщины — мятежную и властную.

— Господи, какой темперамент! — воскликнул доктор. — Теперь я лучше понимаю предостережения вашего отца. Но, моя дорогая, зачем ссориться в день помолвки?