— Это еще не конец. — Единственная женщина в комнате заговорила, привлекая внимание всех присутствующих мужчин. — Титул Капо выставлен на торги, и я не уйду отсюда без честного боя.

В прошлый раз, когда мы были здесь, она не получила ни одного. Все отмахнулись от нее, потому что у нее не было шансов против меня.

Я все еще думаю, что она не сможет справиться и с Лоренцо, и с Рианом, но если она хочет попробовать, то какая, к черту, разница. В любом случае, я ухожу отсюда.

— Дорогая, ты можешь сломать ноготь. — Лоренцо шутит, прекрасно зная, что это ее раздражает.

— Пока я буду разбивать твою уродливую морду, я буду в порядке. — Огрызается Кадра.

Она сделала то, чего не делала ни одна женщина, принадлежавшая к трем семьям. Она убрала отца, предала сестру и посадила всех мужчин в семье Паризи на короткий поводок. Впереди Кадру ждет множество испытаний. Как бы ни изменилась со временем организация, она по-прежнему свысока смотрит на женщин за закрытыми дверями. Страх — ее лучшее средство против них, и большую часть времени она бесстрашна и чертовски страшна.

Мне жаль бедного простачка, который попадется на ее черное сердце.

Если она вообще подпустит кого-то так близко.

— Ну же. Покажи мне все, что у тебя есть. — Лоренцо заходит в клетку полностью одетым, а Кадра вскоре следует за ним на каблуках и в черном брючном костюме.

— Обращайся со мной так же, как с любым другим соперником-мужчиной. — Она поднимается по ступенькам, которые ведут ее к клетке для боя. Она заходит внутрь и заманивает их обоих в ловушку. — И ради всего святого, не бей, как гребаная девчонка. — Мрачно шепчет она и достает два ножа.

Черт.

Ножи и огнестрельное оружие на ринге не допускаются.

Но правила были нарушены, традиции отброшены, и теперь все для них — честная игра.

Святая Троица.

Теперь она запятнана.

Она стала нечестивой.

Пусть Бог хранит этот город в своих руках, потому что эти сумасшедшие ублюдки испортят его так, как никто никогда не видел.

Хорошее, блядь, изгнание.

АНДРЕА

КОНЕЦ

«Это не конец. Не для нас. Никогда для нас». — Андреа

Две недели спустя

Моя душа пережила множество смертей.

Мое сердце уже много раз подвергалось жестокому обращению.

Иногда я удивляюсь, как другие люди это делают.

Как они продолжают жить, когда их сердца разбиты до такой степени, что ничто не может удержать осколки на месте? Когда оно кровоточит, я удивляюсь, как оно еще бьется.

Меня не покидает чувство вины, и от него меня тошнит, ведь я должна испытывать благодарность.

Я должна чувствовать облегчение.

Я ничего не чувствую.

Когда-то я позволила себе слишком много чувствовать, и теперь я пуста.

Я была освобождена.

От этой семьи.

От той жизни.

От него.

Никогда еще я не чувствовала себя в такой ловушке.

Моя голова.

Мое сердце.

Все болит.

Прошло две недели с тех пор, как я видела его в последний раз.

Он поцеловал нас на прощание и ушел.

В тот вечер две недели назад я поняла две вещи. Первая заключается в том, что поговорка, которую произносит каждый разбитый сердцем романтик в этом мире, верна: ты никогда по-настоящему не поймешь, что у тебя есть, пока это не исчезнет.

Другое дело, что я люблю его.

Я люблю каждую его частичку. Хорошее, плохое и все, что мне еще предстоит узнать. Каждый его секрет, каждый его жест и каждое обещание.

Нельзя заставить любить. Она настигает вас, когда вы меньше всего этого ожидаете. Когда все ваши стены разрушены, и вы наиболее уязвимы, именно тогда это и происходит.

Мама говорила, что я никогда не должна искать свою ценность в мужчине. Так не должно быть. Ваша ценность — в вас самих, и как только вы ее найдете, все встанет на свои места. Именно тогда вам посчастливится найти мужчину, достойного вашей любви.

Я нашла его.

Теперь я потеряла его.

Он дал мне так много за несколько дней.

Дни.

Как получилось, что всего за пять дней я полюбила человека, которого поклялась ненавидеть до конца своих дней?

Как это возможно?

Ты любила его гораздо дольше.

В руках я держу последнюю вещь, которую он мне подарил.

Документы о разводе.

Как только я их подпишу, мы закончим.

— Мне больно, солнышко, — Я поднимаю взгляд от бумаг и смотрю в полные печали глаза отца. Я бегала по всему дому, пытаясь сделать все, чтобы и папа, и Эмилио справились с этим. Во время экстренной операции у отца случился инсульт, и ему пришлось извлекать пулю, застрявшую возле сердца. Я не знаю, как мне удалось сохранить рассудок после последних двух недель. Эмилио — ходячее чудо, медики следят за ним двадцать четыре на семь. Две пули почти задели его правое легкое, но, к счастью, не пробили жизненно важные органы.