До костюмов.

— Вот, mio bambino66. — Лукан протягивает Роману пару свежих долларовых купюр, и мой мальчик, не задумываясь, хватает их и засовывает в маленькую копилку. Копилка не может принять еще один доллар, потому что она переполнена. У его дяди Лоренцо самый грязный язык, и он не собирается прекращать ругаться при моем сыне.

— Что нужно сказать, Роман? — Мой мальчик смотрит на меня и демонстрирует отцу свои манеры. В конце концов, я воспитываю джентльмена.

— Спасибо. — Он тихо говорит, прежде чем вернуть мне свое состояние, чтобы я могла хранить его в безопасности.

— Не за что, сынок. — Говорит Лукан, разбивая мне сердце самым радушным образом. Я приветствую эту боль, потому что она самая приятная. Он есть у моего сына, и неважно, что произойдет с нами.

Лукан встает с колен и поднимается во весь рост.

Он стоит уверенно и возвышается над нами.

— О, я забыл. — Говорит Роман, заставляя нас обоих рассмеяться. Это не то, что мы планировали, но это реальность, и это делает ее еще более особенной. — Вот!

Вот так.

Назад пути нет.

Тонуть или плыть.

Роман протягивает отцу бумаги, которые он сжимал в своей маленькой ладошке весь вечер. Они уже помялись, и я вижу небольшое шоколадное пятно от джелато, которое мы съели перед входом в галерею.

Он не выпускал бумаги из рук.

Только после того, как он увидел своего супергероя.

Лукан смотрит на бумаги, которые теперь у него в руках, а затем на меня. Я ободряюще улыбаюсь ему, чтобы развеять его беспокойство.

Он заслужил это.

Они оба.

Я вижу момент, когда до него доходит важность этих бумаг, потому что его глаза слезятся. Мои тоже. Он читает их, и мы втроем стоим в тишине, пока он не заговорит.

— Спасибо. — Он говорит это с таким счастьем и обожанием. Я не знаю, обращается ли он ко мне или к Роману, но это неважно.

Он заслуживает волшебства.

И у нашего сына его очень много.

— Тебе нужно только расписаться, и твое имя будет внесено в его свидетельство о рождении. — Шепчу я, но он не смотрит на меня. Он продолжает смотреть на бумаги с ходатайством о внесении его имени в свидетельство о рождении Романа, как будто все это может быть сном. Как будто все это не реально, и он может проснуться в любой момент и все потерять.

Ненавижу этот взгляд.

Это заставляет меня задуматься о том, каким маленьким мальчиком он был когда-то, с мечтами и надеждами, которые были растоптаны и раздавлены его отцом.

Пусть этот сучий ублюдок горит в аду.

— Теперь ты можешь быть моим официальным супергероем. — Мой сын застенчиво шепчет и пригибает голову. Он так делает, когда чувствует себя уязвимым или неуверенным. Мой сладкий малыш.

Его отец снова опускается на уровень Романа, подставляет кулак под его подбородок и поднимает его, чтобы заглянуть в глаза.

— Ты только что сделал меня самым счастливым на планете. — Роман ярко улыбается и бросается в объятия отца.

Мы так увлеклись моментом, что я совсем забыла, что у нас есть зрители. Люди поняли, кто мы такие, — я поняла это по всем камерам и телефонам, которые нас снимали.

Черт, я так нервничаю. Мне кажется, что меня может стошнить прямо здесь.

Это точно не будет мило.

Я опускаюсь на одно колено, пока не потеряла нервы. Он сказал, чтобы я доверилась ему. Пришла к нему. Я здесь без багажа и по всем правильным причинам. Подвергаю себя унижению, если все пойдет не так.

Пожалуйста, Боже, не дай мне завтра проснуться с лицом, облепленным на газетах и сайтах сплетен, рассказывающим о том, как Лукан отверг мою задницу.

Как только мои колени касаются пола, я слышу вокруг себя вздохи и шепот. Я вижу вспышки фотокамер, но не обращаю на это внимания.

Только они.

Лукан поворачивается с Романом на руках и смотрит на меня. Я не могу прочитать выражение его лица, и это пугает меня до смерти.

— Я знаю, что с тех пор, как мы виделись в последний раз, прошло немало времени. С момента нашего последнего поцелуя. — Я прочищаю горло и чувствую, как нервы медленно покидают мое тело. — Ты попросил меня прийти к тебе, когда я почувствую, что мое сердце может чувствовать себя в безопасности в твоих руках. Правда в том, что мое сердце никогда не будет в безопасности в твоих руках, потому что только у тебя есть сила, чтобы сломать его. Разрушить меня. Потребовалось два дня, чтобы понять это, но я хотела прийти к тебе без багажа и оговорок. Так что на этот раз я прошу тебя полюбить меня. Быть моим другом, моим партнером и моей любовью. Чтобы растить Романа вместе со мной и создавать лучшую жизнь вместе. Чтобы у нас была прекрасная жизнь, в которой мы только и делаем, что смеемся, катаясь на карусели. Где мы делимся джелато и вместе обсуждаем искусство. — Я делаю паузу, чтобы перевести дыхание, прежде чем продолжить. — Я знаю, что большую часть времени я невротичена, осуждающая и саркастична, но я люблю тебя и надеюсь, что ты все еще чувствуешь…

— Обязательно. — Он говорит грубо, пристально глядя на меня.

— Дай мне закончить. — Я хмуро смотрю на него.

— Ты не торопилась возвращаться ко мне, неужели ты хочешь, чтобы я подождал еще немного, пока ты закончишь свою библейскую речь? — Он ухмыляется, как и подобает красивому засранцу. — Пожалуйста, не вытаскивай кольцо. — На этот раз все остальные смеются вместе с ним.

И я тоже смеюсь.

Кажется, целую вечность я не смеялась от всего сердца.

Я скучала по этому.