— Вот и все, вольная птица. Дай это мне. — Я выдыхаю горячее дыхание на ее клитор, прежде чем втянуть его между зубами.

— Срань господня.

Она разваливается на части, бедра покачиваются напротив моего лица, когда ее тело изгибается в ожидании освобождения.

И это чертовски великолепно.

СИРША

Я представляю собой безвольное месиво дрожащих конечностей, когда мой оргазм проносится вихрем по моему телу, лишая меня всякой логической мысли. Я не так представляла себе сегодняшнюю тренировку, но я чертовски уверена, что не жалуюсь.

Честно говоря, я могла бы умереть прямо сейчас, с лицом Лиама в моей киске, и я бы поблагодарила дьявола, проходя через врата ада. Голова Лиама все еще уютно устроена между моих бедер, глаза цвета грозовой тучи смотрят на меня поверх ресниц, в уголках его рта появляется довольная улыбка.

— Трахни меня, вольная птица. Я долго ждал, когда почувствую тебя на своем языке, и теперь, когда я знаю, какая ты чертовски сладкая на вкус, я буду есть тебя на каждый прием пищи.

Не в состоянии сформировать связное предложение, я бормочу невнятный ответ, отрывая руки от штанги, совершенно успокоенная.

— Гм-хм. — Моя рука опускается к его голове, и я зарываюсь пальцами в его влажные после нашей тренировки волосы. Используя другую руку в качестве рычага, я опираюсь на локоть и отрываю плечи от скамейки.

Внезапно татуированная рука Лиама останавливает меня.

— Не так быстро, дорогая. Я еще далеко не закончил с тобой. — Мои брови поднимаются к линии роста волос, и следует низкий смешок Лиама. — Разве ты не слышала, что я только что сказал? Каждый гребаный прием пищи, Сирша. Так уж получилось, что этот ужин из трех блюд.

Без предупреждения он наклоняет голову влево и вонзает зубы во внутреннюю часть моей верхней части ноги — прямо вдоль расщелины, где мое бедро встречается с моей киской. Мое тело реагирует мгновенно, голова откидывается на спинку скамейки, а спина выгибается дугой.

— О, мой Бог.

Его смех звучит приглушенно, когда он втягивает упругую плоть в рот, оказывая нужное давление, чтобы у меня закружилась голова и мои пальцы глубже погрузились в его непослушные волосы.

Черт… Это будет чертовски любовный укус.

Прежде чем я понимаю, что происходит, он снова погружается в меня, смакуя свидетельства моего последнего оргазма и уделяя особое внимание моему клитору. Каждое движение его языка посылает новую ударную волну через меня. Я все еще такая чувствительная после первого порыва. Извиваясь под его прикосновениями, он прижимает руку к моему животу, удерживая меня на месте и поддерживая перед падением, которое, я уже чувствую, приближается. Мое дыхание превращается в тяжелое, отражая подъем и опускание моей груди.

— Ты готова ко второму блюду, дорогая? — Злой тон Лиама пробегает по моей коже, подливая масла в огонь, который он разжег.

— Да, да. — Он безжалостно вводит в меня два пальца, затем вытягивает их вперед, барабаня по тому месту, которое заставляет меня взорваться. — О боже. Черт.

Он не смягчается. Давление нарастает, напрягая каждое нервное окончание, пока я не падаю со скалы без парашюта. Я кончаю так сильно, что вижу звездочки, танцующие у меня перед глазами. Ошеломленная восхитительной болью удовлетворения, пронизывающей каждую клеточку моего тела. Но он еще не закончил. Лиам не торопится, выпивая каждую каплю и заставляя мои бедра выгибаться с каждым прикосновением его языка.

— О, Боже. Я не могу.

Лиам отстраняется, глядя на меня с ухмылкой кота, получившего сливки.

— Не бросай меня пока, вольная птица. Мне все еще нужно пройти один курс.

Мурашки покрывают мою обнаженную кожу, когда он тянется к моей руке.

— Вверх. — Он тянет меня вперед, и когда мои ступни касаются пола, мои ноги почти подгибаются подо мной. Лиам обхватывает меня рукой за талию, притягивая к своей груди. Его голова наклоняется, сближая наши рты, пока у нас не становится одинаковое дыхание. — Я собираюсь трахнуть тебя сейчас, точно так, как я хотел с того дня, как снова нашел тебя, сидящую на моем шезлонге и выглядящую так же чертовски сногсшибательно, как ты всегда выглядишь.

Он на дюйм ближе, потирая большим пальцем изгиб моей тазовой кости. Затем, усилив хватку, он поднимает меня с ног, перенося весь мой вес на одну руку, расположенную под моей задницей. Мои руки обвиваются вокруг его шеи, когда он крадется через зал. Внезапно он наклоняется и поднимает с пола свою спортивную сумку, его хватка на мне не ослабевает. Наконец, он подходит к ряду скамеек для силовых упражнений перед зеркалами во всю стену и усаживает меня на одну из них.

Он возвышается надо мной, влажные волосы падают ему на лоб, его обнаженная татуированная грудь выставлена напоказ. Мои жадные глаза впитывают вид, задерживаясь на татуировке в виде коронованного черепа, которая дразнит край его спортивных шорт. Смотреть на Лиама Деверо — все равно что заходить в музей с лучшими произведениями искусства. Он — холст, каждый дюйм его кожи украшен чернилами. И прости меня, Иисус, но мне до боли хочется провести языком по каждому рисунку.