— Пойдём со мной, — я поманил этого полиглота за собой, в каюту. Там уже были подготовлены связки меха, на пробу. Потом кивнул на второго китайца, продолжавшего улыбаться и кланяться, — Мефодий, поговори с ним.

Своё поведение с китайцами мы заранее обсудили между собой, договорившись торговаться с ними несколько дней, пока не определимся с поведением европейских торговцев. Только после этого решим, кому и сколько продавать.

Разговаривая с Бао Линем, как представился мой собеседник, в каюте, я с пятого на десятое определился по предложенным ценам, приняв их во внимание, не более того. Основные усилия я приложил к тому, чтобы ненавязчиво показать торговцу несколько трофейных китайских мечей, доспехов, и, конечно, нашу «Лушу». Причём, речь о продаже оружия я не вёл, опасаясь, что это запрещено властями. Однако, торговец понял мои намёки, договорившись прийти ко мне с «уважаемыми» людьми через несколько дней. Судя по округлившимся глазам Бао, оружие его весьма заинтересовало, как и меха.

Распрощавшись с китайцами, мы остались на рейде до утра. А засветло к нашим кораблям приплыли китайские таможенники в сопровождении группы солдат. Капитаны беспрекословно пропустили чиновников на палубы кораблей, где мы их уже поджидали. Таможенники сноровисто проверили все корабельные помещения, начиная от трюмов, заканчивая капитанскими каютами, только после этого приступили к допросу, что характерно, на английском языке. Выслушав ответы о торговых намерениях, отсутствии больных на борту и прочих формальностях, глава таможенников заявил, что, кроме положенных сборов и огромной пошлины, нам предстоит выплатить штрафы.

— В чём дело, — первым отреагировал я, припомнив свои познания английского языка.

Мефодий тут же продублировал фразу по-испански. Чиновники оживились, и быстро перечислили все наши прегрешения, начиная от незаконной стоянки в порту, уклонения от таможенного досмотра и так далее, заканчивая контрабандным ввозом товаров. По мере оглашения внушительного списка наших грехов Мефодий явно падал духом, начиная поглядывать на спасительную шлюпку. Я негромко успокоил его, ибо поведение чиновников и солдат сопровождения слишком явно напомнило мне наших гаишников и пожарных инспекторов, также находивших в помещениях нашей заводской лаборатории огромное количество нарушений. «Попались, голубчики» — мелькнула в моей голове мысль.

Да не мы попались, а наши собеседники. Теперь я знал, как мне себя вести, невзирая ни на какие традиции восемнадцатого века и китайские тонкости. Благо, мне хватило ума заранее приготовить несколько увесистых кошелей с серебряными монетами. Я тут же один из кошелей положил на развёрнутую книгу, что листал в подтверждение своих требований старший клерк. Два остальных кошеля с нарочитой неуклюжестью были мной опущены в объёмистые карманы обоих чиновников. Солдатам один из наших матросов по моему знаку поставил под ноги небольшой бочонок с трофейным китайским вином.

— Кто здесь решает вопрос о разрешении на торговлю, и где я могу его увидеть? — эту фразу Хромов перевёл очень быстро, стремясь спуститься на твёрдую землю.

Не надо удивляться тому, что в тот же день мы сошли на берег и получили разрешение на торговлю мехами и оружием. Естественно, только в пределах города Гуанчжоу, который европейцы почему-то дружно называли Кантоном. В подтверждение этого права на следующий день мы получили рулончик бумаги с иероглифами. Моя простодушная попытка уточнить у чиновников, что же там конкретно написано, была жёстко пресечена. Более того, мне «по блату» разъяснили на ухо, что запрещён не только перевод иероглифов иностранцам, но и обучение их китайскому языку.

Неделя ушла у нас на ознакомление с условиями торговли в порту и самом городе, довольно крупном даже по меркам 21 века. Где-то на уровне Перми или Ёбурга, только без заводов, понятное дело. За этот срок мы успели заключить несколько следок по продаже части мехов. Увы, не такие выгодные, как предлагали контрабандисты, но, в официальных торговых контактах мы очень нуждались. Почти полста тысяч лян серебром уже покоились в трюмах наших судов. Оружие никто даже не пытался купить, учитывая строгие, просто драконовские меры китайских властей по отношению к продаже не то, что огнестрела, но и простых мечей. Все попытки наладить торговые отношения с немногочисленными голландцами и французами, не говоря уже о португальцах, даже не пустивших нас на свою территорию, оказались провальными. За меха они предлагали меньше китайцев, причём, предлагали почти исключительно бартер. На кой чёрт нам европейские товары, которые даже китайцы не берут?

Правда, Клаас пригласил нескольких капитанов в наш порт, но, когда это ещё будет? Да и сомневаюсь, что европейцы рискнут забираться к нам ради одних мехов. «Луши» мы им не предлагали, ни к чему нам вооружать вероятного противника, пока не окрепли. В принципе, даже официальную часть нашего первого визита, несмотря на огромные пошлины и поборы, можно было считать удавшейся. Двести процентов прибыли меня лично вполне устраивали, думаю, что Палыч тоже не будет возмущаться. Тем более, что полторы тонны серебра нам хватит года на два, не меньше.

К тому же, мы оказались единственными крупными торговцами, продавшими китайцам свои товары за звонкую монету. У остальных европейцев торговля шла исключительно в обратном порядке. Они платили за китайские товары серебром и золотом, глядя на нас с откровенной завистью. Правда, мы тоже закупили немного китайского товара, если можно так назвать свиней, куриц, телят. Скотина выглядела непривычно для наших матросов, я даже сомневался, переживут ли животные зиму. Но, рискнул взять, и не пожалел, домашняя живность той осенью стала самым востребованным товаром во Владивостоке и окрестностях.