Решив, что ждать больше нечего, я встретился с Бао Линем, который поднял-таки цену на наши меха, благо продавать мы их договорились в открытом море, после нашего отплытия. Об оружии ничего конкретного контрабандист не сказал, хотя на хитрой роже было написано огромное желание его заполучить. Я почему-то не сомневался, что эти бандиты будут пробовать нас на крепость и обязательно нападут. Потому и подыграл Бао, признавшись, что предлагаю ему купить мехов почти на сто тысяч лян. Тот аж поперхнулся и кланялся, как болванчик, все оставшиеся полчаса.

На прощание, мы с капитанами устроили небольшую попойку с европейскими шкиперами и негоциантами, угостили их в самой престижной портовой пивнушке и пригласили в гости, обозначив свой порт, в сотне миль севернее Кореи. Я заманивал их мехами и отсутствием торговых пошлин, не уточняя, что европейские товары во Владивостоке вряд ли будут востребованы. Думаю, заманка удалась, многие торговцы внимательно стригли ушами и обещали весной заглянуть в гости. Откуда им знать, что у нас практически государственная монополия на торговлю мехами? Любой абориген в радиусе доброй тысячи вёрст от наших крепостей давно усвоил, что продавать меха выгодно только официальным властям. Да что там аборигены, даже казаки из Охотска дважды добирались во Владик со своей добычей, Ерофей Подкова отплатил нам добром, разрекламировав не только высокие цены на меха, но и «Луши». Их мы с появлением своего железа стали продавать, постепенно налаживая серийный выпуск самих ружей, чтобы накопить тысяч десять стволов, на всякий случай, вдруг попадётся оптовый покупатель.

На второй день нашего возвращения домой все три корабля легли в дрейф в виду приметной горы с раздвоенной вершиной, ожидая встречи с контрабандистами. День выдался спокойный, ветер почти утих, волнение на море было два балла, по мнению наших капитанов. Ждать мы собирались до вечера, но ещё до полудня от берега к нам двинулась целая флотилия джонок, десяток корабликов. Учитывая феноменальную способность китайцев набиваться в такие плавсредства по 40–50 человек, можно рассчитывать на хорошую драку. И, чем ближе приближались к нам будущие компаньоны, тем больше я уверялся, что драться придётся.

Однако, просто сражение с нищими пиратами нас не интересовало, сплошной убыток. Нужно было лишь показать свою мощь, хорошо бы совместить это с демонстрацией «Луш». Как говорится, бей своих, чтобы чужие боялись. Если удачно побьём чужих китайцев, они сами захотят стать своими. А то, что южный Китай в восемнадцатом веке так же рвётся к самостийности, как и в двадцатом веке, я уже заметил. Трудно не заметить неприязнь южан к северянам, сквозившие в каждом встречном. Казалось, они даже к европейцам относятся лучше, чем друг к другу. Впрочем, неприязнь была обоюдной, северяне вели себя в том же Кантоне, как в оккупированном городе. Или вообще у власть имущих в Китае такое отношение к простому народу? Не знаю, в своё время я в Китае побывать не смог.

Наши канониры привели орудия в боевую готовность, все три экипажа проверили личное оружие. Я подтянул пояс с револьверами потуже, надеясь решить конфликт показательными выступлениями на чужой территории. Рискованно, зато эффектно, нападение, как известно, лучшая защита. Вряд ли будущие компаньоны станут нас бояться, если мы просто отобьём их нападение на корабли. Да, они отступят, возможно, даже станут сотрудничать, но, при первой возможности снова проверят моих ребят на крепость, но, уже в более сложной ситуации, когда с ними не будет меня. Девяностые годы много дали мне в понимании бандитской психологии, приходилось и товарищей выручать, выезжая на «стрелки», насмотрелся всякого. И, ещё тогда убедился, что бандиты логически мыслить не умеют, именно про них сказка о Курочке-Рябе. Только бандиты могут без капли сомнения разбить золотое яйцо, погнавшись за сиюминутной выгодой. О том, что из золотого яйца может вырасти золотая курица, никто даже не подумает. Они вообще, думать на полшага вперёд, физиологически не умеют. Потому и бандиты.

Но, это всё лирика, а мне нужны были два надёжных рукопашника и пятеро грамотных стрелков. Пока мы ждали китайских «коллег», я парней проинструктировал и проверил экипировку. Надо полагать, мой «друг» Бао Линь будет на одном корабле с настоящим «предводителем команчей», то бишь, главным бандитом. Ну, не верил я, что Бао главный, не лежало к этому сердце. Потому я хотел лично взглянуть на своего виз-а-ви, то есть, будущего «подельника» в контрабанде, проще говоря.

Гости приближались, как мы и предвидели, незатейливо окружая каждый наш корабль тремя джонками, а нашему флагману оказали уважение четырьмя кораблями. Близко не приближались, но расстояния в десяток метров было вполне достаточно, чтобы атаковать нас и взять на абордаж в считанные секунды. Они так думали, и ружья в руках стрелков, демонстративно направленные в сторону китайцев, их не пугали, как и расчехлённые орудия. Надо полагать, наши оппоненты не первый раз брали европейцев на абордаж, и великолепно разбирались в скорострельности оружия восемнадцатого века.

— Бао Линь, я к тебе! — Громко прокричал я в рупор, перехватывая инициативу. Тут же шлюпка коснулась воды, я поспешил занять своё место, матросы отцепили тали, и гребцы дружно заработали вёслами. Пара минут, и мы швартуемся к услужливо поданному трапу с борта флагманской джонки. Хоть и борт китайского кораблика невысок, но приятно. С Серёжей Титовым и Федей Быстровым мы забираемся на джонку. Титов, как всегда невозмутим, даже немного скован, но это внешне. Федя, мой шурин, недавно отметивший семнадцатилетие, явно волнуется, и это хорошо. Когда он в таком состоянии, с ним никто не справится, парень в великолепной форме. Это единственный человек в нашей флотилии, за которого я совершенно не волнуюсь, лет через десять это будет супербоец, практика ему нужнее любого из нас.

— Здравствуй, Бао Линь, — церемонно поклонился я китайцу, уже склонившему голову в полупоклоне. — Рад, что ты держишь слово. Я пришёл проверить, хватит ли у тебя серебра, чтобы обменять его на меха из северных лесов.

Краем глаза, склонившись в церемонном поклоне, я наблюдал, кому будут переводить мои слова. Так и есть. Рыжий парнишка что-то шепчет на ухо скромно одетому старичку. Судя по напряжённой позе паренька, дедушки он здорово боится. Ага, сам дедушка никуда не пошёл, значит? Ничего пока это не значит, возможно, он контролёр от начальства. Но, будем иметь его ввиду. Что же наш тугодум Бао?