— Понятно, давай попробуем, что твоя повариха приготовила, — через минуту говорить я уже не мог. Не хватало сил оторваться от вкуснейшего обеда, где каждое новое блюдо превосходило предыдущее ароматом и вкусом. На первое была традиционная корейская лапша, лучше которой я не то, что не едал, даже не нюхал. На второе припущенный рис, даже не так, РИС, вкуснейший, ароматнейший, во рту таял. С морепродуктами, где я смог узнать мидии, кальмара и какую-то рыбу. Дополняла блюдо морская капуста, равной которой я не помню с детства. Всё это в обрамлении полудюжины салатиков, варёных креветок, солёных грибков, красной и чёрной икры, знаменитой корейской морковки, и прочих вкусностей. Надо ли упоминать, что я не мог разговаривать полчаса, пока не оторвался от стола, превозмогая себя.

До темноты я так и не вышел из дома, разговаривал с детьми, играл с ними, слушал новости в пересказе старшего сына, с поправками и дополнениями Ирины. У моих друзей и подчинённых хватило такта не беспокоить нас тем вечером. Позднее, когда оба шалуна, наконец, успокоились в своих кроватках, наступило время любви. Неторопливой, мягкой, ласковой, и одновременно страстной, заставляющей терять всяческое ощущение времени и пространства. Потом мы долго лежали без сна, а Ирина говорила со мной, рассказывала свои женские глупости и страхи, делилась своими планами и спрашивала мои замыслы. Я, разморённый уютом и теплом, лежал, слушал голос жены и ни о чём не думал, наслаждаясь редкими минутами счастья.

Утро пришло внезапно, принесло с собой новые планы, сложившуюся в уме линию разговора с Паком. Мы успели позавтракать, жена отправилась с детьми гулять, я переоделся, ожидая визита корейского гостя. Он не заставил себя ждать, без двух минут десять Пак поднялся по лестнице и прошёл в залу. Я поднялся ему навстречу, протягивая руку для приветствия, сделал несколько шагов, стиснув руку гостя в крепком пожатии. Мы одновременно поздоровались, я по-корейски, Пак по-русски. Прошло всего полтора года с нашей первой встречи, но, событий эти восемнадцать месяцев вместили, словно целая эпоха.

Тогда я был неопытным государственным инспектором, искавшим сильного союзника, и рынок сбыта товаров для маленькой колонии на краю России. Появление Пака давало нам шанс, как мне тогда казалось, войти в круг большой азиатской политики. Мы искренне верили, что на уровне государственных контактов, пусть и неофициальных, не жульничают и не обманывают, как это было в двадцатом веке. Казалось, что в восемнадцатом веке, с его рыцарскими традициями, люди государственного уровня честны, держат свои обещания и не столь меркантильны, как в двадцать первом веке. Увы, прошедшие полтора года избавили меня от иллюзий.

Палыч прав, надо вести себя так, как нам нужно, не подстраиваясь под других игроков. Вести дела максимально прагматично, не давая себя запутать королевскими и прочими титулами, высокими чувствами и интересами государства. Лишь одни интересы мы будем соблюдать, интересы России и русского Дальнего Востока. Тем более, что сейчас у нас с Паком поменялись позиции. Теперь он заинтересован в контактах с нами, китайцы вряд ли помогут вану в борьбе за престол. Они, благодаря нам и нашим партнёрам, крепко засели в Южном Казахстане, воюют в Монголии, потеряли три армии в Маньчжурии. Так, что проблем у императора династии Цин вполне достаточно и без Кореи, которая никуда не денется. Он так думает, я полагаю. Тем более, что по нашему совету, повстанцы продолжают отправлять в Китай привычную дань, благо награбленных средств хватает с избытком. Если и ван продолжает отправку дани, китайцы лишь рады продолжению войны в Корее, хотя бы ради двойной дани. Наверняка всё это поняли и в Сеуле, иначе бы не прислали Пака во Владивосток. Они опасаются, что с наступлением весны северные повстанцы вновь пойдут в наступление, и, не слишком ошибаются. Интересно, что они предложат нам?

Очень интересно, что они смогут предложить сильной региональной державе, чей флот в настоящее время без преувеличения сильнейший в дальневосточном регионе. Стране, уничтожившей добрую половину японских пиратов, и поставившей Японию в сложное (мягко говоря) положение. Стране, с чьей военной помощью повстанцы захватили четверть территории Кореи, и, вполне способны отхватить ещё столько же, если не больше. Надо полагать, Пак отлично осведомлён, что мы активно разрабатываем медные рудники и выплавляем медь на севере Кореи. То есть, повстанцы выполнили наши просьбы, в своё время проигнорированные королевской властью. Он отлично понимает, что сейчас всё изменилось, что же он скажет?

— Пожалуйста, — предлагаю гостю кресло и сажусь рядом сам. В обычное, низкое мягкое кресло из моего детства. Для меня обычное кресло, для Пака редкостная выдумка. Но мы с Иваном определились, что будем придерживаться собственных правил игры, в том числе и внешних её проявлений. Предлагаю корейцу чашку кофе, наливаю себе, кладу кусочек сахара и неспешно размешиваю. Пак удивлён моим демонстративным пренебрежением восточными церемониями, но молчит. Молчу и я, с наслаждением делаю глоток чёрного кофе. Наше молчание затягивается минут на пять, за которые я выпиваю, свой кофе и ставлю чашку на столик.

— Я рад нашей встрече, — нейтральное начало ни к чему не обязывает меня, а старому знакомому приятно. — Жаль, что сотрудничества с королевством Утренней Свежести не получилось. Жаль. Но вернёмся к цели Вашего визита? Что привело моего друга так далеко на север?

— Как обычно, воля вана, — со скрежетом, словно сквозь силу, произносит Пак. Я молчу, ожидая продолжения. Надолго замолчал и мой гость, словно собираясь с силами. Не собираясь ему помогать, я налил себе ещё чашечку кофе и неторопливо смакую её.