— Мне нужно получить согласие на такие условия, — Пак встал, показывая, что удовлетворён разговором.

— Вот эти договоры в письменном варианте, на двух языках, уже подписаны мною. В гавани готовы к отплытию два шлюпа, они доставят Вас на родину. Если договор будет подписан ваном, один шлюп отправится в Пусан, приступать к строительству базы. На втором корабле Вы привезёте подписанное соглашение во Владивосток, где сможете забрать оружие. Меня, видимо, уже на месте не будет, отбываю в Европу. До встречи, уважаемый Пак.

Вот так, а что вы хотели? Можно, конечно, выжать из вана, видимо уже паникующего, и больше бонусов. Но, не будем жадничать, нам нужны соседи и союзники без комплексов прежних обид. Чтобы никто из них не считал себя обманутым и обворованным. Теперь, господин Пак, можно сказать, судьба королевства в Ваших руках. Подпишет ван договор, к осени северяне остановятся и начнут мирные переговоры, с нашей помощью. Мы уже проверяли, есть здравые умы среди корейской вольницы. Не подпишет договор, или начнёт правитель Кореи обманывать с военной базой, через год поможем северянам захватить весь полуостров. «Маньчжурские добровольцы», что интересно, не сомневаются в этом. За два года боевых действий они подготовили не одну тысячу отличных бойцов. Были бы патроны со снарядами, сметут любую армию.

— Срочная радиограмма, — постучал в дверь дежурный радист, — с озера Ханка.

— Давай, — я расписался в журнале, подождал, пока парень покинет залу, затем развернул текст, написанный аккуратным красивым почерком. Ага, как вовремя, разведка доносила о движении к северной корейской границе пятидесяти тысячного корпуса ханьского войска. По скорости движения, до границы с повстанцами войску идти ещё неделю, не меньше. Успеем. Похоже, молитвы вана достигли ушей его сюзерена, китайского императора. Где же мы хоронить всех будем? Впрочем, хоронить их будут корейцы. А для Ивана будет возможность тренировки миномётных и артиллерийских расчётов.

Тем же вечером две артиллерийские батареи и три миномётных грузились на железнодорожном вокзале. Состав вышел из двенадцати вагонов, четыре из которых занимали лошади, ещё четыре везли боеприпасы. На такую прорву народа потребуется много снарядов. Даже новых, с усиленной взрывчатой смесью, осколки от которых выкашивают всё живое в радиусе сорока метров от места падения снаряда, как минимум. В следующем составе, завтра, кроме дополнительных боеприпасов, их жалеть не надо, отправится взвод снайперов, вооружённых нарезными дальнобойными винтовками, с прицельной дальностью полтора километра. Дорогое и секретное оружие, да и снайперов отбирали по конкурсу. Пусть, проявят себя, и оружие проверят в боевых условиях. У всех снайперов оптические прицелы, самодельные, но, какие есть.

Мы продолжали грузить корабли, отправляющиеся в Европу. Ой, как не хотелось мне расставаться с семьёй, но, брать детей на корабль хотелось ещё меньше. Устав днём от неизбежных хлопот, почти все вечера мы проводили вместе с Евграфом Романовым. Обсуждали нюансы совместных дел, сверяли свои точки зрения на будущее России и Дальнего Востока. Много общего было в наших задумках, в первую очередь, о промышленном и торговом развитии Приамурья. К моему удивлению, Евграф переживал за бедных каланов, хищнически истребляемых русскими и английскими охотниками. И, полностью поддержал мою идею о создании заповедников на некоторых островах, где морские бобры ещё живут.

Новое оружие и обучение в университете, женская одежда и торговля с Аннамом, паровозы и освоение Калифорнии. Каких только тем, мы не коснулись в своих беседах. Зная из будущего, к чему приведёт развитие Дальнего Востока и Запада Америки, я всячески подводил Романова к мысли безусловного вытеснения из региона всех европейцев. Причём, не только тех, кто проникает севернее широты Владивостока. Изо дня в день я раскрывал глаза недоверчивого купчины на богатства Калифорнии. Не только золотые пляжи, как говорится, есть в тех краях.

— Есть там золото, Евграф, есть! — весело удивлял я скептически настроенного собеседника. — Знаю наверняка, хотя место могу сразу и не показать. Иван подтвердит, он тоже знает про золото Калифорнии. Что касается золота, на Аляске его ещё больше, за сто лет не выбрать. Там я даже могу сказать, на каких реках и ручьях золото можно мыть, вот так! Не веришь? Зря, вернусь из столицы, лично туда охотников отправлю, локти кусать станешь.

— Нешто такое может быть, чтобы золота за сто лет не выбрать? — Удивлялся хваткий промышленник.

— Да что золото! — Входил я в азарт. — Там серебра в сто раз больше, почти, как у нас железа!

— На Аляске? — Недоверчиво прищуривался Романов.

— Какая Аляска, в Калифорнии! Там, в Калифорнии, чего только нет. И золото, и серебро в огромном количестве. И медь с железом. Там старые горы, вроде нашего Урала, полные разной руды, а людей белых нет. Живут одни индейцы, которые рыбу ловят, да зверя бьют из луков, вроде наших нивхов и айнов. Железа не знают, покупают у испанцев, те южнее нас по широте живут. Так, что Евграф, не успеешь отправить нынче летом людей в Калифорнию, пожалеем оба. Всю нашу прибыль английские да испанские торговцы заберут, они это побережье давно своей вотчиной считают. Не заселим Калифорнию за пять лет, не достанутся нам те богатства. — Я широко крещусь, — вот тебе крест, Евграф. Всё, что есть возле Амура, десятой доли не стоит калифорнийских богатств. Грех на нас будет, коли мы, зная всё это, мимо русского человека пронесём такую чашу.