Ну, это были стандартные условия договора, а в качестве победителя Иван Палыч настоял ещё на двух пунктах. Первое, выкуп недорого острова и строительство военно-торговой базы РДК на этом острове напротив Макао, в будущем Гонконге. Второе, Китай выплачивал нам, то есть мне и Невмянову, пятьдесят миллионов рублей серебром и золотом. Десять из них, сразу после подписания мирного договора, остальные в течение года. Деньги прибыли менее, чем за десять дней, но не десять, а двадцать миллионов. Дополнительная сумма шла на приобретение нашего оружия. В первую очередь, пушек и миномётов. Желание вполне предсказуемое, заранее нами обговоренное. Иван, не моргнув и глазом, продал на десять миллионов рублей пятьдесят тысяч ружей с десятком патронов на каждое, тысячу миномётов с аналогичным боезапасом, двести штук пятидесяти миллиметровых пушек без противооткатных устройств с десятком же снарядов. Ну, и по мелочи всякое.

Невмянов подождал ещё месяц, пока железная дорога не подошла к его лагерю, а китайцы не привезли два экземпляра мирного договора, подписанные самим императором. Затем, оставил небольшой гарнизон, чтобы вернуться с армией, победой и огромными трофеями домой. Договор между Россией и Китаем отправили через поручика Синицкого Сибирью в Петербург, большую часть выкупа зарезервировали на острове Белом для предстоящих целей, армия получила «боевые» и вернулась в родные края. Палыч принялся за обучение набранных новичков, из Камбоджи и Аннама. А в Китай по двум железнодорожным путям ринулись русские торговцы, презрев все опасности ради баснословных барышей. Первым, как ни странно, оказался Евграф Романов, председатель правления РДК. Мы с Иваном успокоились, теперь в Китае будет полный порядок с торговлей. А РДК получит новые огромные прибыли.

Не забыли мы и своих союзников, Срыму Датову отправили миллион наличными, монголам выслали огромное количество трофеев холодного оружия и боеприпасов к ружьям. А в Южный Китай, где повстанцы продолжали расширять захваченный плацдарм, отправились две роты «добровольцев», десять тысяч единиц холодного оружия и две тысячи «Луш» с сотней патронов. Всё бесплатно. Командир «добровольцев» получил от Ивана инструкции осторожно прощупать руководство восставших насчёт более реальной помощи пушками, миномётами и боеприпасами, в счёт трофеев, аналогично помощи северной Корее два года назад. И, в случае победы повстанцев, подписания военного союза. Сам Палыч на юг не отправился, слишком неопределёнными были позиции руководителей восстания. Судя по всему, они сами не знали, чего хотят в случае победы. Пусть определятся сначала в своих целях, союзников на Дальнем Востоке у нас теперь достаточно.

[i] Пиню де Беэн — историческая личность, известный французский миссионер того времени, жил в Аннаме.

[ii] для тех, кто забыл — в геометрической прогрессии увеличение происходит в разы, а не на проценты.

[iii] доктрина Монро — документ, опубликованный в начале 19 века, где североамериканский политик Монро указывает, что вся Северная Америка должна принадлежать исключительно американцам. Европейским государствам там места не должно быть. Примерно так, вкратце. Сам документ значительно шире всё раскрывает.

— Андрей, тут радиограмма пришла интересная от Клааса, — позвонил мне в апреле домой Иван с утра. Я неделю, как вернулся из Железного, устроив себе небольшой отпуск, целыми днями играл с детьми и наслаждался близостью молодой жены Ирины. Потому, во всех срочных делах меня замещал Иван, видимо, что-то достаточно серьёзное.

— Приезжай, поговорим, — привычка не доверять телефонам осталась неистребимой. Тем более, что местные телефонные станции были исключительно с «барышнями», до автоматики пока не дошли. Таким телефонам сам бог велел не доверять, хотя все эти барышни и работали в службе безопасности баронства, недавно организованной официально, без оглашения, естественно. Руководил этой службой мой ученик, ещё из Воткинска, Роман Ларионов, молчун, коренастый тридцатилетний мужчина, один из лучших учеников братьев Агаевых.

В ожидании Ивана я успел побриться, быстро перекусил и отправился в библиотеку, велев проводить туда гостя. Библиотека становилась моей гордостью, наполняясь редчайшими книгами, которых в двадцатом веке уже не будет. Начало положили два десятка найденных во время пугачёвского восстания староверских рукописных летописей и Велесова книга, в точности подходившая под описание историков. Несколько связок из дощечек, выщербленных старинными буквами. Я понимал, что сохранение только этих книг принесёт фурор в будущем. Кроме того, зная будущее своего мира, в котором «неудобные» книги будут планомерно уничтожать в России, Европе и Азии весь девятнадцатый и двадцатый века, мы запустили поговорку «Книга — лучший подарок, для барона Быстрова».

Мои торговцы, пользуясь гражданскими войнами в Аннаме и Камбодже, разрухой в Корее, Японии и захваченной нами Маньчжурии, за бесценок скупали старинные книги и свитки. Результат не заставил себя ждать. В библиотеке за два года набралось более двух тысяч рукописных и печатных книг и свитков. Некоторые староверские общины, в благодарность за прибытие в Беловодье, дарили мне редчайшие рукописные летописи уральских и северных скитов. И, хотя, эти сокровища не видел ни один учёный, мне было чем гордиться, одновременно, принимая беспрецедентные меры противопожарной безопасности в библиотеке. Сейчас, в ожидании Палыча, я раскрыл дверцы книжного шкафа, чтобы полюбоваться русскими летописями.

— Книжки читаешь? — раздался с порога голос Ивана, — а наших парней в море топят!

— Кого, когда? — от такого известия я скрипнул зубами, захлопывая дверцу книжного шкафа.

— Успокойся, никого не утопили, но, схватился Клаас с англичанами по полной программе. — Иван уселся в гостевое кресло, налил дежурную кружку охлаждённого кваса и приступил к рассказу. — Помнишь, месяц назад, в очередном сеансе связи, Клаас радировал, что прибыл из Капстада в Коломбо, с флотилией из четырёх кораблей. Везли они переселенцев из России, триста семей крепостных, купленных Желкевским, и полторы тысячи завербованных отставных военных, мелкопоместных дворян, мещан и прочих добровольцев.