— Может, выслать башкир, соберём палатки и юрты, нам пригодятся?

— Правильно баешь, начальник, сейчас по флангам ударим, и отправлюсь с ними, — Палыч весело крикнул последнюю команду и побежал вниз.

Спустя пару минут, с гиканьем и присвистом, из ворот нашей крепости вырвался башкирский отряд в сопровождении вогулов-стрелков. Пока бежавшие пугачёвцы приходили в себя, наши всадники бойко собрали все трофеи, включая брошенное оружие и полсотни пленных. Среди них оказались два десятка женщин, обликом напомнивших мне знаменитых «плечевых» проституток. Грязные, вонючие, одетые с чужого плеча, бабы стояли во дворе крепости, похожие на погорельцев публичного дома. Рядом сгрудились такие же оборванные и грязные мужчины, типичные крестьянские парни, простые, как три копейки, пушечное мясо казаков. Что с ними делать?

— Всех накормить, раз уж мы прервали их трапезу, — распорядился я, вызвав недоумение у башкир, только притащивших пленников на арканах.

— Всё правильно, — разъяснил моё указание Палыч, — мы с ними не воюем. Они же, верят, небось, в крестьянского царя, который даст им свободу, так?

Некоторые пленники машинально кивнули головами, снимая шапки.

— Когда их начнут пороть и вешать царские войска, пусть вспомнят ту свободу. Мы без всяких сражений и бунтов осенью в Беловодье отправляемся, там ни царских войск, ни помещиков не будет. Живи в своё удовольствие и радуйся. Сравните, как одеты вы, и как одеты наши люди, — продолжил Палыч охмурять пленников, — какое у нас оружие, у каждого свой конь. Думайте, советуйтесь с умными людьми, захотите без бунта и кровопролития свободу получить, да в благодатном краю жить, приходите к нам, возьмём с собой. Путь туда дальний, нелёгкий, но, рабства там нет. Быстро доедайте свои куски и марш отсюда, вот каждому бумага, пусть грамотные люди прочтут.

Пленников накормили, выдали по листовке и отправили за ворота. Пленниц, после осмотра доктором, во избежание венерических заболеваний, по совету Палыча, отдали на сутки башкирам и вогулам, участвовавшим в вылазке. После этого пообещали отпустить обратно, с листовками. Бойцам я настрого велел женщин не бить, а к остальному наши пленницы давно привыкли, по всему видно. Бабы молча отправились в башкирские казармы, не считая одной, вырвавшейся из группы. Женщина истерично кричала, что она княгиня Морозова и просила отпустить её. Палыч, выглянул во двор, велел дворовым крестьянкам, перебравшимся из Таракановки в крепость, проводить Морозову в отдельную комнату, дать ей умыться и чистую одежду, после чего привести к нам.

— Интересно, что за Морозова такая? Не родственница ли знаменитой боярыни Морозовой? — обсуждали мы за обедом.

Кроме пленников, наша вылазка принесла шесть юрт, два десятка палаток, двенадцать фузей различного образца и конструкции. Две пушчонки маленького калибра, восемь бочонков пороха, пуда на два каждый. Тряпьё и холодное оружие мы раздали участникам вылазки. Немного провианта забрали на кухню. В принципе мелочи, но боевой дух поднимает, в следующую вылазку парни пойдут веселее.

— Интересно, долго эти умельцы собираются нас осаждать? — мой риторический вопрос не застал Палыча врасплох.

— Думаю, сегодня ночью пойдут на штурм, надо факелов побольше приготовить, — не сомневаясь в своей правоте, глотнул молока Иван, — пушек у них нет, народ не обученный, одна надежда на численный перевес. Ночью его лучше всего реализовать.

— Объявим тревогу?

— Нет, оставим только дежурных стрелков, да всех пушкарей у бойниц посадим, будем пушками и миномётами работать. Кто прорвётся на стену, револьверами возьмём. Общую оборону стрелками нет смысла укреплять, ночью лишь патроны зря потратим.

— Здравствуйте, сударыня, — мы встали, приветствуя вошедшую княгиню Морозову, — присаживайтесь, разделите с нами обед.

Вымытая и переодетая в простое платье, женщина оказалась довольно симпатичной особой, ближе к тридцати годам, русоволосая, круглолицая с узким подбородком, нос с горбинкой. Круги под глазами показывали тяжёлые дни, если не месяцы, жизни в лагере повстанцев. Наверняка, её не раз избивали и насиловали, несмотря на это, держалась дама, весьма уверенно. Чувствовался сильный характер. Оставалось понять, не засланный ли она казачок. Несмотря на явно проскальзывавший голод, ела женщина спокойно, уверенно пользовалась ножом и вилкой, как должную, воспринимала помощь нашего дамского угодника — Владимира. Мы, не спеша, подошли к десерту, любимым малиновым пончикам, и приступили к разговору.

— Андрей Быстров, — представился я, немного привстав, — мои друзья, Иван и Владимир.

— Княгиня Мария Алексеевна Морозова, урождённая Дашкова, вдова, — женщина уткнулась в чашку чая, не желая продолжать разговор.

— Увы, мадам, прошу рассказать вашу историю сразу, чтобы мы могли определиться, — настойчиво предложил я, не собираясь вздыхать о превратностях судьбы. Видно, что дамочка с характером, — определиться, как с Вами поступить.

— Отдать вашим башкирам? — с обидой спросила она, — как тех несчастных женщин?

— Что касается тех женщин, они, как Вы знаете и без нашего напоминания, к восставшим прибились сами. И предпочитают именно такой образ жизни, — вступил в разговор Палыч, — что касается Вас, мы не на званом вечере встретились, извольте объясниться. Не мы осаждаем ваше имение, а вы с разбойниками стоите под нашими стенами.

— Семь лет назад я вышла замуж за Петра Андреевича Морозова, двух детей бог у нас отнял, живых нет. Нынче летом Пётр Андреевич поехал навестить своего старого сослуживца в Уфу, там мы застряли надолго. Сначала заболел муж, потом начались волнения, мы долго раздумывали, ехать или нет, пока не оказалось поздно. Бунтовщики окружили город. Во время захвата города мужа убили у меня на глазах, я успела бежать, переоделась в простую крестьянку. Далеко, впрочем, уйти не получилось, казачий разъезд поймал меня в пяти верстах от крепости. Я до сего дня называлась крестьянской девкой, и выполняла всё, что прикажут, иначе…. Вы не знаете, что эти звери творят с помещицами.