— Да, что случилось?

— Я зайду?

На часах было двадцать три тридцать. Если мать возвращалась домой, это случалось сильно раньше. Ну, даже если вернётся… что ж, она взрослая, она сможет это объяснить.

— Конечно.

Стук в дверь раздался сразу же, стоило ей согласиться. Такия сбросила звонок и, споткнувшись о тапочки, кинулась открывать. На пороге стоял Такаши — бледный, как смерть, с искусанными губами, на скуле у него налился синяк, на щеке запеклась кровью неприятная ссадина. Руки тоже были в ссадинах. И синяках. Костяшки пальцев и вовсе разбиты так, что смотреть страшно. Одежда вся в пыли, и, скорее всего, в крови.

Процедив сквозь зубы ругательство, Такия потянула его внутрь. Такаши механическим движением скинул с себя обувь, она отвела его в свою комнату.

— Что случилось?

— У нас был конфликт с Вальхаллой, не хочу показываться сёстрам в таком виде.

— Ты выглядишь так, словно кто-то умер, — осторожно заметила Такия, вытаскивая из шкафа аптечку.

— Все живы, — Мицуя невесело хмыкнул. На самом деле голос его был не пустым, а, как оказалось, просто уставшим. — Это далось нам нелегко. Зато, если всё получится, на улицах скоро станет спокойнее. Осталась только Поднебесная.

Такия смочила вату перекисью водорода и принялась обрабатывать ссадины и синяки, Мицуя даже не шипел, только морщился. В манге такие сцены обязательно сопровождались романтикой, но с её точки зрения в этом не было ничего романтичного. Совершенно. На него было больно смотреть. Так и хотелось сказать «пожалел бы руки, модельером ведь стать хочешь», но она понимала, что это не даст совершенно никакого эффекта.

После этого, однако, никаких серьёзных драк не случалось — жизнь текла своим чередом, учёба, редкие прогулки по магазинам и свидания. В школе всё было тихо, даже скучно, на улицах, к счатсью, при свете дня ничего страшного не происходило, а ночами Такия всё также не выходила. В конце концов, она не была дурой.

Двадцать пятого они отпраздновали рождество дома у Такаши. Такия чувствовала себя так, словно уже была частью их семьи, и это было удивительное чувство. Она была своей, а не лишней.

Тридцать первого декабря они всей дружной компанией отправились праздновать новый год в храме Мусаши. Народу там было много, толпа продвигалась медленно. Такия вместе с Мицуей пристально следила, чтобы Мана с Луной в этой толпе не потерялись.

Когда пришло время загадывать желание, Сложив руки перед собой в молитвенном жесте, Такия чётко, чтобы стоящий рядом Мицуя услышал, прошептала:

— Хочу выйти замуж за Такаши.

Дракен позади отчётливо хмыкнул, и, судя по звуку, Эмма пихнула его в бок. Мана и Луна, к счастью, были слишком заняты её юбкой, чтобы обратить на эти слова внимания.

Щёки Такаши, которые и без того были нежно-розовыми от лёгкого мороза, казалось, стали малиновыми в неярком освещении рождественских фонариков, развешанных по храму. Такия сделала вид, что ничего такого не говорила и, отступив в сторону, подтолкнула Эмму вперёд. Теперь была её очередь загадывать.

— Хочу выйти замуж за Дракена! — громко произнесла та.

— Эй, да вы чё, сговорились?! — возмутился тот, когда Мицуя не сдержал такого же фырканья, как он ранее. Парни позади грохнули хохотом. Затем свои желания загадали и Мана с Луной.

Следующими подходили Хината и Такемичи, та, хитро посмотрев на него, вслух ничего не сказала. Тот, естественно, пристал к ней с вопросом, что же такого она загадала, но та озвучивать желание отказывалась, мотивируя тем, что может не сбыться.

Такия с Эммой хихикали в сторонке.

На самом деле, Такия надеялась, что такие дни будут продолжаться как можно дольше. Новый год начинался просто замечательно.

Январь пролетел практически незаметно — Мицуя готовился к очередному конкурсу, она занялась созданием персонажей для своей будущей манги. Решила, что начинать стоит с чего попроще — например, со школьной романтики. Например, зарисовать их отношения, так что история должна была быть коротенькой, простенькой, и, что самое главное, трогательной. Для того, чтобы создать образы, написать сценарий, сделать раскадровку и нарисовать всё равно должно было уйти предостаточно времени. Так что она пользовалась этим временем по максимуму.

В феврале, однако, в её жизнь ураганом ворвалась Эмма — заявилась тринадцатого числа в квартиру с кучей шоколада в пакетах, таща на буксире смущённую Хинату, и выдала:

— Завтра праздник! Мы должны сделать шоколадных конфет!

Такия смущённо кашлянула и, пустив их в дом, проводила на кухню. Там стоял шоколадный торт, который она заканчивала украшать. Сначала она, конечно, хотела сделать конфет, но потом подумала про сестёр, и торт показался ей лучшим выбором.

— Так нечестно! — возмутилась Эмма. — Могла бы и нас позвать!