Впрочем, однажды чёрный плевок попал прямо в бледную морду трупоеда и он с визгом унёсся, прыгая по могильным плитами и крышам мавзолеев, пытаясь оттереть глаза от моей слюны и земли.

Я вытер замаранные губы и позволил себе рассмеяться.

Пожалуй, всё же мысль была удачна

Господин знал об обитателях кладбищ -чьи чресла перемотаны обрывками кожи и тканей. Только поэтому он позволил мне взять свой старый, уже не нужный ему, клинок - тяжёлое лезвие из старой урановой стали на плетёной, как корзина для винограда, бронзовой чашечке.

Он был сделан для одной руки - но я взял его сразу двумя. Если бы я не смог поднять его оружие, то он бы вышиб из меня дух одним ударом своей ладони, что шире моей груди.

И прозрачными ногтями, что росли несколько столетий и потому теперь длиннее его старого клинка, он разорвал бы мне грудь, чтобы достать сердце.

Он так мне сам сказал - когда я всё-таки смог поднять хозяйское оружие.

Чуть не упал - но смог.

Господину полковнику не нужны слабые.

Они его утомляют.

Ему и так тяжело встать с кровати.

Гроб дворянина был крепкий, дубовый, крышку рубить было тяжело.

Звуки наверняка доносились далеко за ограду. Но людей опасаться не стоит - после восхода Луны никто не войдёт. Да ещё жесткое от старости мясо стало горьким будто его вымачивали в растворе соли. Наверняка, богача набальзамировали. Но похороны нынче стали редки….

Йэээээйй

Меткий плевок из могильной земли со слюной, попавший в глаза длиннорукой твари, прыгнувшей со шпиля ближайшего надгробия, заставил ту промахнуться и схватить воздух руками…

НАДО ПРИНЕСТИ ЕЩЁ МЯСА ДЛЯ ГОСПОДИНА.

Горькую солонину он отдаст мне. Ему нужно мясо бывшее живым, хотябы половину небесного черепа назад.

Малыш! Хорхе!

Высокий юноша с кудрявыми длинными седыми, - кажущимися седыми, на самом деле, они благородного оттенка старого металла, - в трещащей, вся в сальных пятнах от свечей, - стал у меня на пути. Схватил за плечи и трясёт, как собака -трупик крысы. Сверкает на жарком полуденном солнце золотой перстень с печаткой из изумруда…

Булькнула фляга у меня на поясе. Она тоже не полная.

Сегодня его ещё поить же надо.

НУЖНО ЕЩЁ ЖИВЫХ ЖИДКОСТЕЙ.

А как их много, в этом….

Посмотри же на меня!
– кричит молоденький богатей страшным , отчаянным голосом. Девушки под белыми зонтиками, босоногие мальчишки, работники плантаций уже начинают оглядываться, не понимая, что нужно молодому богачу от худого, похожего на скелет уличного мальчишки.

Посмотри !
– надушенные мягкие, но помнящие рукоять ножа ладони, хватают меня за щеки не оставляя глазам выбора. Рано или поздно, плавающие в белой жидкости черные поплавки должны были скользнуть по серебристым, длинным волосам.

Да ‘это я же, Платеро!

Зрачки замерли, ощупывая его по-европейски белое лицо. Платеро был всего в два раза старше самого Малыша.

Этот юный богач никак не хочет отстать от крысёныша.

Спрячь нож, - значит это говорит Платеро. Он все помнит.
– Оставь себе. Но спрячь. Мы же с тобой…. Были и остались… компадритос.

В те далёкие времена он был алькад - вожак…

Неумытая, загорела до черноты мордашка, похожая на мордочку мелкого зверька, помедлив, начинает быстро кивать.

Тяжёлый клинок, могущий поспорить размером с любым седельным клинком гаучо