А потом он понял,что полковник не собирался стрелять в него. Иначе бы он до сих пор не целился в проход из которого они вышли. И вообще, врядли бы оставался живым.

Для этого совершенно не нужен был этот монструозный пистолет, никак не могущее существовать в нормальном мире, порождение чьего-то гангренозного мозга. Что это такое вообще?!

Ноейс кое-что знал об оружии - всё-таки он работал на Управление. Но такого видеть ему не доводилось.

Подняв грязное, исцарапанное лицо, он попытался дрожащими губами сформулировать вопрос, сказать что-то… Как тут же….

В руке полковника, будто отлитой из металла и полностью поглотившей своими толстыми костями удар отдачи… Ноейс не был уверен, что он что-то услышал. Но то, что его черепную коробку схватили великанские ладони и сильно сжали -после чего налитый кровью, раненый и помятый мозг внутри распрямился как резина. Куратор даже вскрикнул от невыносимой, давящей боли, растягивающей мгновения в вечность.

И тут он посмотрел на оружие Тампеста…

Серебристый цилиндр пошёл назад, открывая дымящийся пороховыми газами, будто подожженное осиное гнездо, участок ствола. Артиллерийский монстр в его руке разломился пополам и дымящаяся гильза - Ноейс вперился глазами, и, несмотря на поврежденные сосуды и тёкшую из уха кровь в его голове проносились тысячи мыслей - со звоном выпала на брусчатку и покатилась, докуривая остатки своей ярости.

И тут грохнуло. Из прохода пошёл белый дым, щиплющий в носу.

Рыча так, что его голос казался продолжением выстрела, полковник, зубами, как дикий зверь, скорее,выгрыз, чем достал из пришитой к подкладке его щегольской шинели кожаной петли ещё один такой же огромный патрон. Он был явно, изначально, предназначен для стрельбы из какой-то пушки - Ноейс понял это сразу.

Тампест всё же умудрился попасть куда надо и даже вставить его в камору.. Ударив о левое плечо, он даже смог закрыть свое оружие, хотя американец надеялся, что у него не выйдет.

“У Зайца” горел. Сигнальный патрон - это серьёзно.Несмотря на название. Фосфорный плевок в тампаковой оболочке, вспыхивающий и разлетающийся яркими горящими звёздами после нескольких секунд полёта.

Плевок из серого металла вышиб закрытые двери из стекла, бронзы и лакированной фанеры. Тонкие занозистые обломки посыпались , полетели. Хрустальные ножи стеклянных осколков резали, втыкались в живую трепещущую кожу …. Полковнику было интересно -успел ли звякнуть приветствовавший его весёлый колокольчик?

А потом грохнул заряд и разлетелись фосфорные звёздочки.

От звука выстрела посыпались стёкла в окружающих домах - будто в город снова согрешил. Так страшно, что Господь прислал и за ним из Ада все “Ланкастеры”.

Внутри раздались крики -это какой-то дурак пробовал тушить горящие и разлетающиеся фосфорные звёздочки спешно набранной на кухне водой.

И тут Тампест добавил ещё огня в разгоравшийся внизу ад .

Ноейса вырвало недавним ужином. Он поклялся, что больше не возьмёт жаренной свинины в рот. Теплое мясо, лежавшее на его тарелке пахло как … В общем, как дым из оттуда.

Ноейс снова увидел этих одетых в лучшие вечерние платья из тёмного бархата и увешанных сами дорогими украшениями - как все ещё молодых, так и жирных старых дев, похожих на мамочек из борделя. Детей в коротких шортиках, оживленно болтающих ногами и пристающих к взрослым. Мужчин в адвокатских пиджаках, деловых костюмах, серых кителях - кстати, неодобрительно смотревших Тампесту в спину…

Всё пылало. Всё и так исчезло в клубах бело-серого дыма.

Полковник выстрелил ещё раз.

И тут Ноейс понял. Это было внезапное озарение, похожее на то, которое испытывали библейские пророки

Он понял,какой единственный вопрос хотел задать полковнику. И какой, вообще, стоило бы.

“Зачем?”

Мимо, второго секретаря посольства Америки, стоящего на коленях на мокром асфальте, с измазанными в грязи, исцарапанными ладонями, грохоча и звеня на стыках рельс, прокатил трамвай .

Полковник кинул бесполезным, но тяжёлым "тампером" в замершего секретаря и, хохоча над тем как тот удирает вверх по улице, размазывая кровь из разбитой губы, догнал трамвай и вскочил на сцепку между вагонами.

Берлин- округ Вестенд - Хеерштрассе 12/14.

Они убивали и умирали спокойно.

Они не были набожны (что им глупые суеверия!), жизнь приучила их уважать только силу и волю.

Приписываемый им диалект, их грубый, вульгарный стих – это дело людей из города.

Они не искали себе приключений, это кони несли их вдаль.