Первый удар нанёс бы сейчас Малыш. Если бы он смог ударить, вонзил нож рёбра тегусегумпо - хищная стая, с шакальим криком, кинулась бы на него. И никакая сила бы не спасла бы живой труп разрубленного бога. Удары украденных со скотобоен тесаков, тростниковых и пастушьих ножей посыпались бы на него как монеты из распоротого кошелька.

Но все надежды пропадали как вечерние тени. А он ничего не говорил,всё смотрел и смотрел, не сводя с меня своих бесцветных зрачков. В белёсой мути, похожей на разведённую водой глину, плавали черные пиявки. А потом остановились, присосавшись ко мне, к моему взгляду.

В этот момент я понял - чего хотел от меня тегусегумпос.

Алого, кричащего, мягкого - разрубленного тяжёлым австрийским железом, - мяса.

У меня в руке был нож, я мог добыть ему свежего мяса.

У меня в руке был нож, я мог ударить его.

Но пиявки, что плавали в белой болотной глине, высосали из моих глаз весь свет. Я видел только то, что хотел великан.

Если бы рядом был Гришем…

Если бы рядом был Гришем - я бы убил его.

Но Гришема не было.

С Гришемом мы познакомились потом, в Такоради…

– ГРИШЕМ! ХВАТИТ УЖЕ!

Захлебываясь и отплевываясь, я вырвался из сильных рук. Поскользнулся на мокром кафеле, упал - но всё же смог выползти из ванной. Отдышавшись, я смог сесть, прислонится к стене. В мокрой рубахе было холодно и она неприятно липла к спине.

Улыбаясь в в пол-губы, ( от чего из-за недостачи передних зубов он становился особенно мерзким), Гришем, будто бы ничего сейчас и не было, произнес:

– Я ходил на телеграф и в банк, как мне и было вами приказано.

– И что там?
– спросил я. Гришема здесь не было бы,никакие черти не принесли бы его сюда, если дело не стоило того. И он радовался, что вернулся его полковник. Но холодная вода выморозила огненный ячменный солод в крови и меня колотило. Поэтому голос прозвучал слабо, будто у больного из тифозного барака. Но мне, и правда, было интересно.

Вести из головной конторы или от Селестина могли означать только одно - наконец что-то начинается. Мне даже не важно было как оно закончится- лишь бы пусть начиналось!

Тёплый откат сердца, наконец, ударил вновь и в уши, в заледеневшие кончики пальцев

– Селестин сообщает, - сказал Капелька, - Куратор требует встречи.

Вест-Берлин-район Шарлоттенбург-Вильмерсдорф - ресторан “У Зайца”

Лихо разбрасывая полы шинели, которую он не потрудился отдать на руки при входе -и так и прошёл прямов зал, - полковник отплясывал самбу прямо на столе. Смялась скатерть. Со звоном разбился, истекая кровавыми каплями, покатился по столу, заливая всё винной кровью, отброшенный резким движением каблука.

– Хэйя!

Искусство танца полковника было далеко от совершенства, но американцу, смотревшему на этот танец, казалось он слышит музыку - незнакомую, неизвестную, -но заставляющую его душу гулко стучать, как большой африканский барабан, - когда его же собственные ладони отбивали ритм, ритм движений полковника. Но что-то случилось с танцем, что-то случилось с музыкой, похожей на удары голодных до патронов стальных деталей огнестрельного оружия по снятой с небесного зверя шкуре и натянутой на ребра горизонта.

Может, от того что его танцевал полковник с пустым рукавом на месте отрубленной руки, пляска солнца, жизни и радости превратилась в корчащееся на жарких углях чёрное безумие. Полковника Тампеста как бы вздёрнули и он сейчас «отплясывал» в петле, стремясь дотянуться конвульсивными, страшными движениями ступней до земли, роль которой играл сейчас стола с которого он, пинками, сбросил тарелки - и жирные ребрышки покатились, вместе с горошком и варёным картофелем по полу сбросил скатерть. А в этом второй секретарь знал толк.

Давний его предок, в 1692 году отправил в петлю сразу восемь ведьм во время знаменитых охот в Новой Англии.

Если у вас есть такой предок, который с Королевской Стражей, ловил по чердакам тварей, заключивших кровоточащие сделки с монстрами из Пустоты - вы становитесь одержимыми его судьбой. И, соответственно, понемногу, отовсюду собираете знания самого специфического рода.

Можно сказать, из-за своего предка, подражая ему, Ноейс оказался сначала на международном праве, а потом - в Управлении. И из-за своего предка он прекрасно знал всё о пытках и ведьмах.