Здешний воздух похож на бесконечный дождь - затушивший сотни, тысячи недогоревших погребальных костров. И мокрый пепел, впитавший запах горелой кости и жира, до сих пор летает в воздухе, липнет на одежду, руки, пачкает лицо, расплываясь от бьющей лицо влаги чёрными разводами.. Залетает в ноздри, мешает дышать. Вот на что похож каждый вдох в этой стране.

Нет, пожалуй, тут даже регидрататор не спасёт. Только тяжёлая, жаркая, пропахшая потом резиновая маска ядерно-химической защиты. Только на её активные фильтры

Бег бетонных опор и скольжение лаково блестящих чёрных лиан-проводов по ржавым треугольным ветвям за окнами экспресса начал замедлятся .

Огромные, застывшие на химической морде советского образца - похожие на блестящие лужи нефти из-за затемнения для защиты от внезапной световой вспышки, стеклянные глаза существа с ручным пулемётом, стоявшего на бетонных плитах пограничной станции Штааакен, остались далеко позади.

Его офицерское удостоверение, как он и ожидал, заинтересовало и советского офицера и немецкого безопасника примерно так же как дохлая крыса и к нему, и к штампу визы выказали лишь вежливый интерес.

Но всё-таки… Каждый раз , когда поезд замедлял бег … Даже просто делал остановки, пропуская, грохочущих змей из металла - поезда внутреннего движения, - Тампест невольно вглядывался в постукивавшую в стальном пазу дверь. Ему казалось, что вот-вот она отъедет в сторону - и войдёт Staatssicherheit. Здоровенные парни, с белыми рыхлыми белыми лицами, с автоматами или без….

Если дверь откроется, то единственным шансом будет - прыгнуть на них первым. Ударить. Отобрать оружие.

Даже с одной рукой(Тампест поморщился от боли в изломе кости и в грубых швами, кое-как стягивающих обрывки кожи на культе) он сможет проламывать этой стальной дубиной черепа. Сможет сорвать штык и рвать животы…

Если сейчас в купе войдет Тайная Полиция, то поезд так или иначе ему придётся покинуть.

И если ему придётся пересекать границу не на поезде,то лучше всего сейчас поесть. Пока есть возможность. Потом ему понадобятся все силы, а возможности спокойно сесть и поесть, скорее всего, не будет.

И дверь,в самом деле, отъехала. Тампест даже вздрогнул.

Мышцы полковника обратились в скрученные металлические прутья - за секунду до излома, а бронзовые пальцы сжались в увесистый кулак, способный оглушить даже статую. Даже если вошедший будет в каске - то это не спасёт его от хорошего удара в в висок.

В проеме стоял, скрючившись, испуганный человек. Пиджак и брюки на нём были сделаны из настолько плохой ткани, что полковник их сначала принял за солдатскую форму.

Он что-то произнёс и полковник, плохо понимающий и не стремящийся понимать здешний собачий язык, не разобрал ничего из сказанного и позволил себе пропустил мимо ушей обращенное к нему.

Но тут, неожиданно, вошедший заговорил на английском - единственном языке этого мира, на котором полковник позволял течь своим мыслям внутри своего тяжёлого черепа.

Этим он конечно же, заслужил внимание.

– Сэр… - произнёс он не зная как начать, - Добрый сэр…

Вдохнув густой сытный запах пищи -чужой пищи,- разложенного на подоконном столике мясного хлеба, нарезанного и дымящийся густой чай с ромом - налитый в термос своему господину, загодя, заботливым Гришемом, видимо намерзшийся и давно не евший визитёр, сглотнул слюну и не смог продолжать.

Полковник улыбнулся и взмахнул рукой, приглашая его сесть и разделить с ним его скромную трапезу.

Через несколько минут, Тампест знал уже всё.

Пугавшие его остановки и замедления поезда, в действительности, не имели никакого отношения к Тайной Полиции. Просто устаревшая железнодорожная система Республики, по большей части жившая тем,что осталось с довоенных времён, не могла поддерживать большие скорости движения.

И на некоторых участках машинистам рекомендовалось двигаться очень и очень медленно. Не говоря уже о том, что часто приходилось пропускать товарные поезда и пассажирские местных линий.

– Последняя настоящая проверка будет на Швайнхайде. И я …

Слово “дегенерат”, в отношении него, было лишь медицинским диагнозом, описывающим отвратительную улыбку этого обритого, рыбоподобного существа, чья кожа казалась мокрой от пота и сала . Макс Рабе был солдатом транспортных войск, охранявших поезда “Райхсбанн” на всем их следовании по территории бывшей Германии…. Вот только кто будет охранять крепости на восьмидесятисантиметровых колёсах - от самих стражей?

На долю секунды, Тампест даже проникся к нему уважением. Во-первых, он заранее всё приготовил. Этот республиканец, дезертир, бывший рядовой транспортных войск МГБ, до определённого момента делал всё правильно. Он ждал - у них и раньше останавливались трансгерманские поезда. Он, чудовищно рискуя, пронёс и хорошо спрятал гражданскую одежду - в пакете набитом остро пахнущей, отгоняющей собак, травой, будке обходчика -и устроил её так,чтобы всё можно было быстро достать.