Когда Тампест повернулся к Рабе - просто посмотреть, что тот предпримет,- но обнаружил, что дегенерат-немец уже смотрит на него.Его большие, бледные губы шлепали, пытаясь вымолвить хоть слово,а из крупных как дешёвые мельхиоровые блюдца, глазищ потекли оловянные ленивые слёзы.

Тампест придал себе равнодушный вид отвернулся от своего соседа, чтобы тот даже не смел подумать о том, что полковник ему поможет.

Те, кому нужна чужая рука,чтобы встать с колен - недостойны, чтобы им её подавали.

Те же кто может встать сам - легко обойдутся и без помощи.

Макс Рабе был из тех,кто недостоин.

Он требовал помощи от полковника - но с чего бы полковнику помогать Рабе? А перебравшись,с его помощью, через границу, он бы потребовал помощи от Англии - но зачем он был нужен Англии?

И так всю жизнь, всю его жалкую жизнь Рабе бы выпрашивал, молил, молился… И никому не был нужен.

Прикрыв глаза, полковник всё же наблюдал за происходящим - но уже не имевшим к нему отношения. Это было забавно.

Устав проговаривать свои молитвы к молчаливому и безответному как каменный идол Тампесту, он опустил руки на колени и склонил голову. Было видно как мышцы этого урода напряглись, а кулаки сжались. Неужели он, хоть раз в своей жизни, решится на что-то?

– Понятно, - спокойно сказал капитан Министерства.

Нет. Плечи Рабе расслабились и он вытер вспотевшие ладони о старые брюки. И, подняв голову, он таким же умоляющим взглядом посмотрел на капитана, моля его поскорее закончить этот странный, длинный и нудный спектакль. И как он закончится знали все, - включая самого Рабе.

Но скучное представление продолжало длиться, длиться и терзать. Синие болотные огоньки газа, горящего перед дулами штурмовых факелов вели и вели его в никуда. И свет всё никак не зажигали…

– Понятно, - повторил капитан Госбезопасности и кивнул головой.

Выходя на платформе вокзала в Гамбурге, полковник Реджинальд Тампест врядли помнил, унесенное из его головы, как дым ветром, имя бывшего рядового транспортных войск Министерства Госбезопасности Германской Республики - Макс Рабе.

Лишь мысль скользнула, по краю сознания. О том, что надо будет, всё-таки, повторить запрос по поводу сорока комплектов пехотных факелов и двух автомобильных “Саламандр”. Уже напрямую, через Селестина.

Простите, сэр,- ответил окружной прокурор , - Но врядли так просто я могу отдать заключённого, без пяти минут осужденного…

Я разве сказал - " забрать"?
– перебил его смуглокожий темноволосый британский офицер, - Он совершил уголовное преступление, - с важностью, будто от него зависят судьбы мира, чиновник кивнул, - Этот ублюдок убил солдата союзных войск. Кто знает - чего всему Свободному Миру может стоить такая неподходящая выходка - во время всех этих беспорядков. И как разыграют эту карту коммунисты и их профсоюзные блюдолизы из “Юманите” и “Нойе Дойчланд”.

Судебный чиновник снова важно кивнул, будто бы что-то понимая в таких делах. Во всяком случае, ему была приятна его причастность к потаенным шестерням мирового управления.

– Тем более, что судьба уголовника никак не может заинтересовать офис военного губернатора, ни командование оккупационных сил. Он ваш. Делайте с ним, что хотите. Всё ,что положено.

Тогда…

Тампест скрипнул зубами, изображая незаинтересованность:

– Дело контрразведки, - сказал он весомо, - Мне надо всего лишь задать ему несколько вопросов. Дальше - он ваш.

Это ведь не так сложно организовать?
– уточнил он.

В доме свиданий, при следственном изоляторе, несомненно нашлись бы место, - прокурор коснулся кончика носа,- Но он не говорит кроме как по-французски.

Переводчик не потребуется, - отрезал Тампест.

Тусклый свет лампочки под потолком почти не отражался от бетонных стен

Заключённый уже ждал - закованный в полные кандалы. Глаза сверкали красным светом из-под копны черных волос.

Ну, хоть вымыли, выбили из него вшей.

Полковник вздохнул. Дюпре… Как всегда- зарос, опустился. Можно даже не гадать - как его занесло на конголезский корабль. Он искал работу. Не в том смысле, что готов был от отчаянья хвататься за даже за должность посудомойки в отеле. Он опять хотел вернуться в Му. Но время Дюпре прошло. Он специалист, высококлассный специалист по тяжёлой артиллерии. Но то, из чего его учили стрелять уже доживало своё время в укрепрайонах на островах у китайского побережья. Старое отступало под натиском нового. Правильного или нет - будет видно.