Разрезавшая рубаху и доставшая до его груди тяжёлая сталь уранового цвета, будто перерубила в нем какие-то нити, связывающие его тело воедино.

Бовеса рухнул перед своим дьявольским противником на колени, как лишенная поддержки марионетка. Где-то очень далеко и очень жалко звякнула сталь его прусской сабли.

Чёрные кудри Бовесы были безжалостно намотаны на руку - да так что у него брызнули нечаянные слёзы. Де Ланда внимательно рассматривал его запылённое ,смуглое лицо

Довольно!
– крикнул один из секундантов, - Довольно, вы победили…

НЕТ!
– вспорол воздух голос, похожий на звук сомкнувшихся на хребте седловины челюстей изо льда и камня, весом в сотни тонн. А, возможно, так звучит рык стальной крупповской пушки - когда она харкает картечью в бегущих по крутому подъёму родельерос, рубит солдат острыми стрелками выкованными из ледяной стальной боли …

Мелькнула тень. Бовеса успел ощутить дуновение ледяного ветра. Наверное, какая-то огромная, чёрная как ворон, птица пролетела над ними и уселась на черепицу крыши . Если де Ланда его убьет сегодня - она наестся досыта. Настоящего, нежного дворянского мяса.

Как-то странно выглядит его противник. Он не привык видеть его ОТСЮДА…

Этот бронзовокожий, с длинными черными, будто вырезанными из вулканического стекла волосами - вне всякого сомнения, де Ланда. И он так же держит его за волосы. Но почему он смотрит на этого великана сверху вниз?

Вытекающую из артерий и мозга, окисленную до черноты последнюю кровь и спинную жидкость заменяет подступающая темнота. Последнее, что видит Бовеса, последнее,что никак не хочет погружаться в эту темноту и продолжает яростно полыхать в его мозгу - горящие под высоким лбом тёмно- желтым лбом глаза. Глаза, глядящие прямо в его душу.

Глаза из расплавленного металла, не желающего остывать.

И последняя его мысль не о том, что он проиграл, а о том, что оказывается это правда и отрубленная голова, и обезглавленное тело живут какое-то время по отдельности….

Один из секундантов в темно-синих брюках, переступил с ноги на ноги, звякнув ножнами сабли.

Бегите, - тихо прошептал он после длившегося неизвестно сколько молчания, - Бегите, де Ланда.

Смерть бывает разной.

Можно заколоть честно заколоть или зарубить - в честном поединке. Для этого не нужен даже какой-то особенный повод. Для этого нужны только тяжёлое железо - и отвага, нужная, чтобы спросить о судьбе, своей и противника, у пылающих белым огнём небес.

Тот, кто держал старинный меч, по жгучей урановой стали которого стекали на сухую, потрескавшуюся от жары землю, ещё не впитавшиеся в старинные узоры и вязь, тяжёлые капли чёрной артериальной крови, повернулся на голос.

– Можете вызвать меня, - продолжил Мундиас,- И я приму ваш вызов. Обязан его принять - как мужчина.

А можно заколоть в спину.. Ночью. Держа нож обеими руками, направляя его широкое лезвие между рёбер - чтобы вошло глубоко и хорошо разрезало живое мясо. Оставить кошелёк - как плату тем, кто позаботится о твоей трусости . И изрубленный, неузнаваемый закостеневший труп с синей кожей бросят, чтобы нашедшая его стража, похоронила его в общей могиле, под звон черных от времени колоколов, плачущих о смертях невинных, и латинский канон монашеских клобуков.

Скажи мне, рыцарь, какой должна быть смерть твоего врага?

Но для вас ничего не изменится. Даже если вы и мне отрубите голову... Поэтому лучше бегите из полка прямо сейчас…

Но нет , нельзя! Одного никак нельзя - одним бешеным мясницким ударом отрубать не успевшую умереть голову, которую не смогла, не успела покинуть душа - чтобы воздеть над собой будто совершающий жертвоприношение своим чудовищным богам одетый радужные перья странных птиц жрец - людоед…

Бегите, де Ланда. И клянусь если Церковь и слово Иисуса всё ещё что-то значит в Испании - вам не знать покоя пока не зайдёт солнце над всей Империей…

– У нас тут продолжается реконструкция, - извиняясь, расстилался перед Тампестом, - И эти студенты вечерних ремесленных школ… Поэтому вот так вот, почти все в запасниках.

Ему нравилось, что один из членов британской военной комиссии проявляет интерес к его скромному музею, в котором он служил ещё со времён вильгельмцайта, и которому он отдал столько лет жизни, натерпелся страха во время бомбежек и первых дней оккупации. Может, после этого визита, можно было ожидать дотаций… Ну, или, хотя бы шумные Ремесленные Школы закроют. Или выселят.