— Ой, подумаешь, Рыжий. Он тут у половины села в кавалерах… — отмахнулась Лена. — Ой… — даже в вечерних сумерках было видно, как десятиклассница покраснела. — А Галка замуж хочет. Ей уже тридцатник, а у нее мужа нет. Вот и держится за Рыжего… Прощает ему все. Надеется, — как-то по-бабьи вздохнула девочка. — Хоть какой, да все свой мужик, — и снова мне показалось, то Верещагина повторяет чьи-то чужие слова.

— Ну, знаешь, мало удовольствия жить абы с кем, лишь бы не одной. Брак — это дело такое… — философски заметил я.

— Какое?

— Серьезное.

— Так вы женаты, Егор Александрович? — стрельнула в меня глазами Верещагина.

— Нет, и не собираюсь в ближайшее время. А тебе так ив овсе рано про замуж думать. — отрезал я. — Черт! — выругался и застыл как вкопанный.

— Что случилось?

— Штырьку забыл, — бросил я.

— Кого? — удивилась девушка.

— Щенка. Убежал похоже, а я и не заметил. Вот окаянный, и похоже заблудился. Я в пылу разборок и вовсе про него забыл. Где теперь его искать?

Я оглянулся назад, надеясь, что мелкий хвостатый друг несется со всех лап ко мне навстречу. Но ожидания не оправдались. И Лену бросить не могу, надо отвести домой. «Ладно, сначала дети, потом собаки», — решил про себя. Отведу Верещагину, вернусь и поищу Штырьку. Если к тому времени он сам домой не вернется'.

— Так пойдемте, поищем, — предложила Лена.

— Поздно уже, — отказался я. — Тебе домой пора.

— Ой, что вы, Егор Александрович, время детское. Да и… — печально вздохнула девушка.

— Что и?

— Нет, ничего, — потупилась Лена, явно не желая делиться своими мыслями.

— Тебя дома потеряют, — еще раз попытался отказаться я.

— Не потеряют, — уверенно бросила Верещагина. — Идемте. Он, наверное, за живностью какой-нибудь помчался, заигрался и забыл, что домой надо.

— Вполне может быть.

Собак у меня никогда не было, потому я в принципе ничего не ведал о манере щенячьего поведения.

— Уверена?

— Кончено! Да и дома меня не ждут так рано, привыкли к моим… чудачествам, — пояснила Верещагина.

— Ну, пойдем, попробуем, — согласился я, мы развернулись и пошли обратно к месту разборок.

Галины и Рыжего на берегу уже не оказалось, и этому я вполне искренне обрадовался. Не хотелось заново начинать выяснение отношений. В то, что Рыжий вряд ли угомониться, я был уверен на все сто. Можно к бабке не ходить, проснется, проспится и вспомнит обиду лютую. Так что с этой стороны рано или поздно вылезет какая-нибудь каверза. Ну да разберусь, мне не в первой. Главное, чтобы девчонку не трогал.

— Слушай, а как зовут вашего участкового? — внезапно поинтересовался я.

— Дядя Игнат. Ой… Игнат Валерьяныч, а вам зачем? — полюбопытствовала Лена.

— Да так… побеседовать с ним хочу. А где живет, знаешь? Хотя лучше наверное на работу.

— О чем? — заволновалась девушка. — Егор Александрович, не надо! В меня потом пальцами тыкать будут… — взмолилась Верещагина.

— Никто ни в кого тыкать не будет, — проворчал я. — А поговорить — поговорю. Но без имен на первый раз. Ситуацию обрисую, посоветуюсь.

— Правда?

— Честно комсомольское, — заверил девушку. — так что, расскажешь, где участкового найти?

— Расскажу. Но вы обещали, — строго сказала девушка.

— И слово не нарушу, — заверил девчонку. — Ах, ты, шалопай! Ты где был? — шутливо сердясь, крикнул я, услышав заливистый испуганный лай.

Штырька вылетел из тех самых кустов, из которых прямо на меня с час назад выбежала Лена. Со всех лап помчался в нашу сторону. Накинулся на меня с облизываниями и радостным лаем.

— Ты где был, паразит? А? Так вот и бери тебя с собой на прогулку, а потом ищи-свищи!

— Ой, какой хорошенький! — заулыбалась Лена. — Штырька. Штыренька… Ой…

— Ну-ка, иди сюда, поросёнок, — строго велел я щенку. — К ноге. И домой.

Морда у щенка была чем-то выпачкана. Похоже, охота у парня удалась.

— Какой послушный, — хихикнула Лена.

Штырька, как только услышал слово «домой», рванул со всех ног вперёд нас.

— Мало еще. Ничего, воспитаем.

И мы снова двинулись в сторону села.