Заявление ушло в Таганский районный суд, по месту жительства ответчика. Расписали его судье Горелову. Трезвонский удовлетворенно сообщил, что это очень хорошо. Судья этот был молодой и неопытный, работает всего-то полгода, так что дело, как сказал Трезвонский, в шляпе.

Погостив в родном городе, Варвара попыталась уговорить мать поехать вместе с ней в Москву, благо место в доме позволяло, но та наотрез отказалась.

– Отвыкла я от тебя, доченька, – извиняющимся голосом сказала она. – Двадцать лет, почитай, не виделись. А тут у меня квартира привычная, подруги, Олежка с семьей, внуки. Они ж меня, в отличие от тебя, не бросают.

Олежкой звали старшего Варвариного брата, и тот, в отличие от матери, ее даже повидать не захотел.

– Я с предателями не разговариваю, – отрезал он и бросил трубку.

– Это кого же я предала? – со слезами в голосе спросила Варвара у матери. – Тебя, что ли?

– Родину, доченька, родину, – ответила мать со вздохом. – У нас с Америкой этой никогда хороших отношений не было. Все эти годы они так и норовили лапу наложить на наши природные ресурсы да территории. И сейчас угомониться не могут. Все лезут и лезут в наши внутренние дела. А ты там двадцать лет прожила, а теперь вернулась. Как понять, с чего да почему?

– Мам, вы с Олегом считаете, что я шпионка, что ли? – От осознания этого факта Варвара так и ахнула.

– Ну, шпионка не шпионка, а что там у тебя в голове, никому не ведомо. Все эти геи и трансгендеры, знаем мы, как людей обрабатывают. Вот и детей у тебя нет. В сорок-то лет. Разве это нормально?

И мать туда же. Варя уехала обратно в Москву в тот же день, решив, что помириться с семьей еще успеет. Вот отсудит она у Миронова деньги, рассчитается со старыми и новыми долгами, заживет спокойно, забеременеет, там мать и потеплеет. А где мать, там и Олег.

– Родить ребенка и без мужа можно, – объяснял ей Трезвонский, с которым она поделилась горестными результатами поездки на малую родину. – Есть такая клиника, «Райский плод» называется. Там и без мужа можно забеременеть. От донора. И выносить помогут, и родить. Были бы деньги. Раньше у меня там хороший знакомый работал, доктор Эппельбаум, но из-за вашего бывшего мужа место потерял [5] . У него вы бы вообще были как у Христа за пазухой. Но и сейчас все возможно.

И почему из-за Виталия вечно страдают хорошие люди? Варя даже рассердилась. Сам поднялся, а других топчет. Впрочем, именно так бизнесы и делаются. Это все знают. Думать о Миронове как о плохом человеке все же гораздо проще. Плохих людей надо наказывать, потому что добро всегда побеждает зло. Это все знают.

Как на грех, в голове то и дело всплывали совсем другие картинки. Вот она стоит на мосту через небольшую речушку в парке, а к ней подходит высокий молодой человек, протягивает ей кленовый лист, желтый-желтый, с ярко-красными прожилками. Это их с Виталием первая встреча.

Вот на том же самом мосту он делает ей предложение стать его женой, и начинается дождь, и они мокрые и счастливые бегут к ротонде на выходе из парка, а потом целуются в ней, не обращая внимания на неодобрительные взгляды окружающих. Вот Варя в свадебном платье, очень скромном, потому что на другое не хватило денег, говорит Виталию «да», и он надевает ей на палец кольцо. А вот она просыпается ночью на диване в их убогой квартирке и видит, как Виталий уснул за письменным столом над своими учебниками.

Он всегда хотел спать, потому что много работал, дежурил ночами и готовился к экзаменам, а Варя сердилась, что он уделяет ей мало времени, и она, возвращаясь из института, большую часть дня, как, впрочем, и четыре ночи из семи, проводит одна. Если бы ей кто-то тогда сказал, что результатом этих бессонных ночей станет такой роскошный дом, она бы ни за что не поверила.

В какой-то день она попробовала позвонить Миронову, номер телефона ей дал Трезвонский, чтобы рассказать, что не может спать из-за этих воспоминаний, но он, услышав ее голос, сухо сказал, что все общение через адвоката, и повесил трубку. Больше Варя не звонила, потому что, несмотря на все жизненные передряги, гордость у нее все-таки осталась.

Не хочет по-хорошему, значит, будет по-плохому. Ей некуда отступать, потому что впереди либо полная нищета и возвращение в Америку, где не ждет ничего, кроме бостонского разбитого корыта, либо победа и счастливая жизнь в Москве, с ребенком. Пусть и от донора.

Полная подобных мыслей, Варвара неторопливо шла по Сретенке, которую когда-то очень любила, наслаждаясь теплым летним днем и не спеша оглядывая дома вокруг.

– Варя! – услышала она и повернулась с некоторым удивлением.

Не было в Москве ни одного человека, который бы мог ее окликнуть.