– Бизнес? А они его разве вместе создавали?

Нет, похоже, в семье Гороховых тема мироновского бизнеса никого не интересовала, только их друзей Гордина и Баташова.

– В том-то и дело, что нет. Но раз брак официально не расторгнут, значит, все считается совместно нажитым имуществом.

– Но они же вместе не жили, совместное хозяйство не вели. В общем, сильный адвокат от подобных притязаний камня на камне не оставит. Слушай, Саша, а ты не хочешь приехать к нам в цех, чтобы новинки посмотреть?

Он перевел тему, из чего следовало, что Миронов, в отличие от Александры Кузнецовой, ему совершенно неинтересен. Ну и ладно. Так и запомним.

– А зачем мне к вам приезжать? – лукаво спросила Сашка.

Ответ она прекрасно знала.

– Ну, может, выберешь себе комбинезончик на лето. Новый. Прикольный. А мы его тебе подарим.

– Ага. Вы подарите, а я про это в блоге расскажу. – Сашка засмеялась. – Горохов, я твои намерения вижу насквозь.

– Ладно. Сдаюсь. Так, как у тебя, реклама мало где работает. Так что, приедешь? Все по-честному. Ты нам рекламу, мы тебе комбинезон или костюм. Сама выберешь.

– Ладно, на следующей неделе приеду. Только пока не знаю, в какой день, – смилостивилась Сашка.

Из-за ситуации с Мироновым помощь Гороховых ей может еще понадобиться.

– Отлично, тогда как поймешь, сразу звони, и я все организую.

Фома опять очень сильно обрадовался, и Сашка знала, что это не из-за рекламы, а из-за возможности снова ее увидеть. Смешной он все-таки. И хороший.

За разговорами они доехали до дома, попрощались, и Сашка, помахав Фоме на прощание рукой, побежала домой, рассказывать Миронову о разговоре, невольной свидетельницей которого стала на даче у Гороховых.

Сегодня я постаралась приехать в суд пораньше, чтобы переговорить с моим помощником Димой. То есть, разумеется, бывшим помощником. Потратив несколько лет на то, чтобы заставить Диму сдать квалификационный экзамен и получить, наконец, статус судьи, я теперь странно по нему скучала. И по нашим утренним чаепитиям с обязательными пирожными тоже.

Впрочем, сегодня я ехала в суд пораньше не из-за пирожных, а потому, что хотела переговорить с Димой. Не как с помощником, а как с коллегой. У него в производстве находилось дело о разделе имущества Валентина Шутова, и через очень похожий процесс вскоре предстояло пройти Виталию. Мне был интересен взгляд Димы на эту проблему.

В кафе неподалеку я купила любимые Димины пирожные, позвонила ему и моей подруге Машке, тоже судье, и предложила через десять минут встретиться у меня в кабинете.

Разумеется, моя новая помощница Анечка уже была на месте и возилась у кофемашины, с которой никак не могла поладить.

– Доброе утро, Елена Сергеевна.

– Доброе утро, Аня. Готовься, у нас сейчас будут гости.

Аня недовольно скривилась. Гости означали дополнительное мучение с варкой кофе и мытье лишних чашек. Я невольно вздохнула. Что ж, чашки я и сама помыть могу. Машка появилась через две минуты, неся в руках свое любимое печенье курабье, до которого была чрезвычайно охоча.

– А потом кто-то будет жаловаться, что не влез в новое платье, – подколола подругу я.

Действительно, установившаяся еще в середине мая вполне летняя погода позволяла распаковать летние наряды. Платье, о котором шла речь, мы с моей подругой купили на распродаже в сентябре прошлого года. Сидело оно при покупке на Машке изумительно, подчеркивая ее роскошную фигуру.

Мне оно тоже нравилось, но сентябрь я встречала уже, как это называется, глубоко беременной, а потому даже померить его не могла. В общем, вся эта неземная красота досталась моей подруге. Всю зиму платье провисело в шкафу, дожидаясь своего часа, и вот настало тепло, Машка, предвкушая, как явится на работу в обновке, достала ее с зимнего хранения, надела и поняла, что платье ей тесно.

– Оно стало маленькое, – пожаловалась она мне, специально позвонив, чтобы поделиться этой сокрушительной новостью.

– Машка, это не оно сделалось меньше, это ты стала больше, – рассмеялась я. – Кто-то всю зиму налегал на печенье, пирожные и тортики, а теперь жалуется.

В общем, ненадеванное платье расстраивало мою подругу ужасно, но любви к курабье не умаляло. А ведь Машка грозилась, что ради обновки сядет на диету, чтобы скинуть прилипшие за зиму три килограмма.

– Да ну его, – махнула рукой в ответ на мое замечание подруга. – И так в жизни никакой радости, так еще и в любимом печенье себе отказывать. А платье… Хочешь, я тебе его отдам. Оно ж тебе тогда в магазине так понравилось, я видела.

– Что значит «отдам»? – возмутилась я. – Я с удовольствием примерю, и если мне подойдет, то я его у тебя куплю. Я же помню, сколько оно стоило.

Анечка следила за нашим разговором с легкой гримаской недоумения на своем прелестном личике. Дочка высокопоставленного чиновника, она никогда не покупала вещи с рук. Впрочем, толстеть за зиму ей тоже явно не приходилось. Моя помощница ела только полезную здоровую еду и на наше с Машкой пристрастие к сладкому смотрела с ужасом.

Снова открылась дверь, и появился Дима. У него в руках была коробка с чаем, очень яркая и красивая. Что ж, видимо, Димин отец-дипломат опять приехал откуда-то издалека, привезя заграничные диковины.