— Чего именно я не знала?

— Того, что величайшие из стихиалиев несут в себе божественную энергию творения, способную не только исцелить, но и создать саму душу. Посеять крохотное зернышко и вырастить ее с нуля. Это ли не дар? — Диедарнис снова сжал девушке челюсть, обращая ее взгляд на профессора. — А сейчас ты ответишь честно как на духу или я выброшу тебя прямо на дно. Ты бы хотела, чтобы он от тебя отказался? Чтобы избавил тебя от «рабского ошейника» и сделал свободной?

— Да, — прошептала Ада. — Хотела бы.

— Хорошо, — мегалодон разжал побелевшие пальцы. — В таком случае вернемся к первому вопросу: достойна ли ты? Говори, что чувствуешь, а не то, что по твоему мнению я хотел бы услышать.

— Да. Думаю, достойна.

— Что ж, — титан расплылся в довольной улыбке. — Если у тебя получится, то, пожалуй, я нареку тебя госпожой. Разумеется, если к тому моменту буду еще жив.

Оставив Аду в покое, Диедарнис направился дальше. К Эдварду Доусону, выглядящему так, словно в эту самую минуту сбылся его давний кошмар. Он был раздавлен. Не только морально, но и как будто физически. Голова поникла, плечи осунулись.

Однако безжалостного хозяина «подземелья» это не остановило.

— Ты помнишь его? — подбоченившись, спросил он. — Солнечный летний день девяносто пятого. Один из тысячи, но такой особенный, — мегалодон прошелся по кругу. — Восстанови в памяти события прошлого. Звонкий смех, веселые морщинки в уголках глаз. Твоя рука у нее на коленях. Ладонь нащупывает резинки ее чулок свозь тонкое полотно шелкового платья. Затем кольцо. Красивые слова. Обещание. В чем ты поклялся ей?

— Любить ее вечно, и в горе, и в радости, — тихо ответил Файр.

— «Любить ее вечно, и в горе, и в радости…», — повторил титан. — Гнусный предатель. Мужчина, который не только променял сорок лет брака на сверхинтеллектуальную куклу, но и обрек любовь всей своей жизни на мучительную смерть, — Диедарнис осуждающе покачал головой. — А ведь ты знал: бумеранг всегда возвращается. Может, он уже вернулся?

— Что ты имеешь в виду?

— Что я имею в виду?! — удивился тот. — То, что твоя девушка спала с Эо О’Вайоми! Что ее кожа приобрела синий оттенок, потому что ему это нравится! Что она носила его подарок у тебя под носом и ни разу не дала тебе с момента их встречи!

Мегалодон весело рассмеялся. Схватил профессора за плечи и указал на меня.

— Убей его! Убей! Убей! УБЕЙ!!! Сопляк посягнул на святое! Спал с твоей женщиной и смеялся тебе прямо в лицо!!! А что до Ады… — титан перестал пританцовывать на месте и, резко успокоившись, понизил голос. — Как ты там говорил? «Шлюха. Холодная бессердечная шлюха»?

— Проклятье… — тяжело вздохнул Доусон. — Чего тебе надо? Что конкретно ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы ты заглянул внутрь себя, задал вопрос и честно на него ответил. Ибо душа не умеет лгать.

— Какой?

— Сможешь ли ты отпустить ее? Когда наступит время. Когда придет час. Этот час уже пробил — сейчас или никогда. Ты ведь можешь это сделать, я знаю. Так почему бы не поступить благородно? Пусть станет свободна и проживет счастливую жизнь с Эо О’Вайоми.

— Нет. Ада моя. Была, есть и будет, — последовал безапелляционный ответ.

— Ты жалок, — брезгливо поморщился мегалодон. — Запрограммировал ее, чтобы она любила тебя несмотря ни на что. Причем не только вписал «рабский ошейник» в ее основу, но и сделал себя единственным, кто может его снять. Трус. Даже Создатель оставил своим детям свободу выбора, но только не ты. Чего же ты так боишься, а? Эдвард?

— Я боюсь, что, покинув меня, с ней может случиться беда.

— Вранье! Гадкое эгоистичное вранье! — под ногами у профессора разомкнулся один из замков. — Ты боишься не этого! А того, что останешься абсолютно один! Ведь без нее тебе не будет ради кого жить. Так может, ты заслуживаешь этого? За все то зло, что ты сотворил с любимой супругой?

— Прошу, оставь его в покое, — вмешался Август. — Достаточно.

Мгновение, и Диедарнис оказался в шаге от него. Переключился между одним и другим как по щелчку.

— Генри Ллойд, — медленно протянул он. — Пакман, пухленький инженер, нелепо поправляющий смешные очки, и человек, тайно влюбленный в жену лучшего друга. Это же ты успокаивал ее, когда она начала что-то подозревать? Выгораживал товарища, параллельно умоляя его опомниться.

Хлопок в ладоши, и в помещении раздался невидимый голос.

— Эд, ты совсем спятил?! Что ты творишь? Иди проспись! Ада — машина! Искусственный, мать твою, интеллект!

— Генри, ты не понимаешь! Она — нечто большее, чем просто машина!