— В смысле «снова убить»? У вас на Зунгуфе были уровни?

— В том-то и дело, что нет.

Отвернувшись, монах закатил глаза и тяжело вздохнул.

— Знаешь, Влад, чем дольше я размышляю на эту тему, тем сильнее склоняюсь к тому, что матки Ямарайаху в принципе не существует. Что это просто плод фантазии старого игва. Придумал себе какую-то чушь и потешается над тем, что за прошедшие века она превратилась едва ли не в главную загадку тысячелетия. Я прав? — последний вопрос был адресован генералу.

— Конечно, нет.

— Ну тогда дай нам хотя бы малюсенькую зацепку! Хотя бы крошечное описание ее внешности! На кого она похожа?

— На тебя.

— Ой, все.

Досадливо фыркнув, толстяк направился к сумке с вещами.

— Кстати, не поделишься, зачем ты пытался вскрыть этот сейф?

— А сам-то как думаешь? Вдруг там припрятано что-нибудь ценное. Оружие, броня, патроны, парочка «пупсов» с антирадином.

— То есть забраться так далеко и вставить отмычку у тебя мозгов хватило, а вот обойти металлический ящик по кругу и понять, что задняя стенка отсутствует — нет?

Деловито нахмурившись, монах вернулся обратно, где вскоре убедился, что Гундахар не шутил.

— М-да… оказия… — медленно произнес он, в то время как игв развернулся и как-то по-отечески опустил ладонь Мозесу на плечо.

— Я честно не понимаю, как ты выжил. Это что-то немыслимое.

— Ты будто не рад, — буркнул тот.

— Нет, плохого я тебе не желаю. Просто странно все это.

— Что именно?

— С тех самых пор, как я покинул руины Солтмира, Вселенная только и делает, что насмехается надо мной. Могучие главы кланов дохнут как мухи, в то время как какой-то безобидный толстяк проходит испытание без усилий.

— Прямо-таки безобидный? Я, между прочим, троих порешил. И даже допросил одного. Бесноватого фанатика из новых приспешников отца Малькольма.

— Так, а вот с этого момента поподробнее. Что за приспешники, и как они появились?

— Ну, судя по всему, у нашего Инквизитора очень неплохо настроена «балалайка». Да и оратор из него хоть куда.

— Этот ублюдок руководил одной из самых влиятельных в мире сект на протяжении пары тысячелетий. Поэтому можешь не пояснять. Ближе к делу.

— Короче, насколько я понял, оказавшись в глуши, Малькольм повстречал банду «рейдеров», но не стал никого убивать, а хорошенько промыл им мозги. Затем встретил еще каких-то отбросов, которые отвели его к остаткам некоего «Сияющего легиона». Там, пообщавшись с их руководством, он наобещал им с три короба про отправку на Элирм, бессмертие, гладкие эльфийские попки и так далее. После чего его на спецтранспорте доставили прямиком в центр карты, откуда он на протяжении уже четырех или пяти дней высылает разведывательные отряды во все стороны.

— Ищет нас? — предположил я.

— Несомненно, — прогудел генерал, вновь обратив взгляд на монаха. — Что ж, молодец, жирдяй. Пожалуй, ты только что заслужил право путешествовать с нами.

— Ага, конечно. Ты мне еще именной браслетик подари. Типа я в вашей банде.

— Браслетика нет. Есть кол.

– Господи… И где ты умудрился откопать криолит?

— Не важно. Ты мне лучше скажи, что это за вещица болтается у тебя на шее?

— А, это? — Мозес потеребил странного вида ошейник. — Я, если честно, сам так и не понял, а потому просто назвал ее «генератор щита». Эта приблуда — своего рода поглотитель кинетической энергии. Останавливает пули, тормозит клинки, не дает всяким зомби прокусить мою шею. И уже раз пять спасала мою жизнь. Заряда осталось всего девятнадцать процентов, но всяко лучше, чем ничего.

— Дай-ка мне.

Горделиво приосанившись, монах отстегнул предмет и бросил его Гундахару — видимо, ожидая некоего анализа, либо на худой конец перечисления скрытых характеристик, — однако тот не стал ничего разглядывать, а просто повесил «генератор» на шею.

— Минуточку… — Антон завис, словно компьютер, проводящий сложную вычислительную операцию. — То есть он попросил у меня эту хрень, а я, не подумав, просто взял и отдал? И зачем я это сделал?

— Затем, что мне нужнее.

— Да неужели?!

— Если я выживу, то так уж и быть, придумаю способ, как вызволить тебя со дна океана. А что сделаешь ты? Пять минут поплачешь и снова проголодаешься?

— Замечательно… — тяжело вздохнул Мозес. — Из постапокалиптического серпентария прямиком на стендап мертвого игва. Красота.