Мила не знала что ей ответить на такой чувственный монолог, но её сердце сжалось и дрогнуло от вида этого беспомощного мужчины, который стоял перед ней на коленях.

МИЛА

Спустя пять дней ежедневных попыток твердо держаться на одной здоровой ноге, Мила уже могла выходить в коридор из больничной палаты. Боль была уже не адски сильной, но терпимой.

Её могли уже выписать через неделю, но перед тем, как она покинет госпиталь, нужно увидеть Джея.

Сегодня был идеальный для этого момент. Роджер не отходил от неё ни на шаг, а сегодня ему нужно было поработать. Он сказал, что срочное совещание займет весь день, поэтому к ней он придет только завтра.

Все эти дни они смотрели фильмы на его планшете и ели вредную еду, которую муж заботливо приносил с разных ресторанов города.

Было уже обеденное время, когда она доковыляла с опорой на костыль до стойки регистрации. За ней стаяли две молоденькие девушки и тихо смеялись, показывая друг другу что-то на своих телефонах.

Мила негромко покашляв спросила:

— Здравствуйте, подскажите пожалуйста в какой палате Джей Апелински?

— А вы кто? — перестав смеяться спросила блондинка.

— Я та девушка, которая попала с ним в аварию, — печально улыбаясь сказал она.

Девушки занервничав сразу поняли о ком речь, так как весь персонал был наслышан об этой аварии и пациенте в коме. Даже новенькие должны были знать о таких событиях.

— Я могу вас проводить, — сказала вторая девушка, с каштановыми волосами и рыжими веснушками на щеках.

— Было бы чудесно, спасибо.

— Но он в коме, поэтому…

— Я знаю, — сказала Мила, перебив девушку.

— Тогда идите за мной, насколько это возможно, — сказала она, видя с каким усилием Миле дается каждый шаг.

Спустившись на этаж ниже, девушка подвела её к палате двести тридцать и вставила ключ в замок.

— У вас десять минут. Я пока снаружи постою. Не знаю, услышит ли он вас, но в любом случае, постарайтесь не рассказывать о плохом, — сказала о своих рекомендациях девушка и толкнула дверь внутрь.

В комнате стоял полумрак и пахло чем-то искусственным, не живым. Мила учащенно задышала, кивнула девушке и зашла внутрь.

Джей лежал неподвижно под кислородной маской. Её сердце сжалось, а ладони намокли от волнения. Она увидела стул рядом с его кроватью и постаралась без резких движений до него дойти. Ухватившись рукой за спинку стула, она поставила свой костыль у кровати и медленно села.

— Ну привет, Джей. Наконец я до тебя дошла, — шепотом сказала она, сглатывая комок в горле.

Мила взяла его руку и вложила в свою ладонь. У неё по сравнению с ним были ледяные руки. Она не могла спокойно смотреть на него. Слёзы наворачивалось на глаза, от чего было сложно уже рассмотреть его лицо.

— Ты должен жить. Ты не можешь меня оставить. Почему ты не встаешь, Джей? — тяжело дыша, она уже начала захлебываться в своих слезах.

Датчики начали учащенно пищать, от чего она сделала вывод, что возможно, он её слышит.

— Так-то лучше, — произнесла она ободряюще улыбаясь.

Одной рукой она дотронулась до его груди, на которую хотелось лечь, но она не могла наклониться из-за своих судорожных болей внизу живота.

— Прости меня, я не должна этого говорить, но мне кажется, я люблю тебя. И я не знаю как мне дальше жить, зная, что ты здесь лежишь без движений. Зная, что больше не увижу твоей улыбки. Зная, что больше не услышу твоих колких шуток и не почувствую вкус твоих губ. Джей, я не знаю, что мне делать. Мне нужно возвращаться домой. Срок моей визы истекает, да и работа ждёт, — Мила сильнее сжала его руки, как-будто силой своей ладони могла поставить его на ноги.

— Врач не дает никаких прогнозов. Но я верю, что ты сильный и справишься, — а потом добавляет почти неслышным шепотом, — Я буду тебя ждать. Всегда.

Остальные пять минут Мила просидела уставившись в одну точку, нежно поглаживая руку Джея. Она не хотела уходить, не хотела его оставлять. Боль от осознания, что возможно она видит его последний раз в жизни, разрывала её душу на миллион мелких осколков.

Слёзы беззвучно стекали по её шеи на грудь, пропитывая больничную одежду насквозь. Она оплакивала мужчину, которому не суждено было стать её мужем, отцом её детей. Она оплакивала их будущее и настоящее.