Роджер неистово хотел ребенка, пытаясь затащить её в кровать каждый день. Но она стойко его отвергала, не подпуская к себе ни на шаг. Он по началу обижался, но потом смирился и уже пол года к ней не подходил. Максимум какая близость у них и осталась, это поцелуй в щеку и холодные объятия.

Мила не знала, что делать с такими отношениями, но и спать с мужем через силу ей не хотелось. Жизнь без Джея превратилась для неё в какое-то подобие натуральности. Как-будто её брак был театром, а за ширмой у актеров были свои отдельные жизни.

Роджер признался ей, что его уволили, но он боялся ей сказать об этом. Самое странное, что она отреагировала совершенно безразлично.

Она стала достаточно популярна в местных кругах и её приглашали снимать даже звездные свадьбы. Так что зарабатывала она прилично.

Это единственное, что отвлекало её мозг, от постоянных мыслей о Джее. Она так и не узнала, что с ним, так как через полгода ей позвонил доктор из госпиталя и сказал, что Джея забрала родственница.

Куда и зачем, да и какая родственница ей не сказали. Зачем перевозить человека в коме, ей было непонятно.

Заходя на его страничку в социальных сетях, она тоже ничего нового не узнавала. Ни одной новой публикации и фотографии. Он как-будто исчез. Испарился, оставив её в бесконечных мучениях по чертогам своего разума.

Как же она хотела, хотя бы ещё один раз попробовать на вкус его пухлые губы, почувствовать тянущую боль внизу живота от желания стать его женщиной.

Думая об этом, её кожа покрывалась мурашками. Каждую ночь ей снился один и тот же сон, где они на песчаном берегу доходят до конца в своих желаниях.

По её телу скатывались капли пота и лежать становилось невозможно, нужно было охладиться в море. Встав с шезлонга, она распустила свои густые волосы, доходившие ей до бедёр.

Боковым зрением она видела как на неё засмотрелся высокий смуглый мужчина с рельефным торсом. Местных черногорцев никогда не отпугивало кольцо на пальце или прямое заявление о своем семейном положении. Они все считали себя неотразимыми и уверенными в силе своего очарования.

Мила с разбегу нырнула в небольшую волну, разрезая воду, словно нож.

Проплыв под водой несколько метров она вынырнула и глаза обожгла боль от соленой воды. Смахнув с лица капли и часто моргая, боль ушла и она продолжила свой заплыв.

Добравшись до буйков она раскинула руки в стороны и дрейфовала лежа на воде. Самолеты над её головой пролетали каждые пять минут, заходя на посадку. Видя снижение, она каждый раз испытывала страх за пассажиров. Ведь не все бесстрашные, многие как и она, боятся летать.

Вода рядом с ней начала волнительно качаться, она подняла голову и увидела мужчину с берега.

Ну конечно, не могло быть иначе.

Мила не собиралась вступать с ним в диалог, поэтому развернулась в сторону берега и брассом поплыла подальше от очередного знакомства.

Собрав свои вещи с лежака, она накинула на влажный купальник короткое прозрачное платье цвета фуксии и пошла ополаскивать ноги от песка.

Вода из шланга обдала ледяным напором, от чего разлилась приятная истома по всему телу. Закончив отмывать мелкие песчинки, Мила осторожно пошла вдоль каменной дорожки, чтобы не поскользнуться.

Каждый раз возвращаясь с пляжа её переполняло чувство удовлетворения и усталости. Тело получало физическую нагрузку от плавания, а кожа наполнялась священным витамином Д и приятным бронзовым оттенком.

Вчера вечером она договаривалась созвонится с Хлоей. Прошло семь месяцев после родов и кажется подруга была на пороге депрессии. Помощи у неё никакой не было, а отец мальчика просто исчез, но об этом Хлоя не хотела разговаривать.

Мила достала телефон из сумочки и набрала номер подруги.

— Привет, дорогая, — сказала Мила отбрасывая свои мокрые длинные волосы на противоположную сторону от телефона, чтобы не намочить его.

— Ох, Мила, я так устала. У меня нет больше сил, — голос у Хлои был максимально расстроенным.

— Может прилетишь ко мне? Я помогу, — она мечтала потискать малыша подруги, поэтому всеми способами пыталась её заманить в Будву.

— Гектор ещё не сидит, а семичасовой перелёт с ребенком, которого надо держать столбиком я не переживу. Давай лучше ты ко мне прилетишь, — умоляющим тоном просила Хлоя.