– Рейнард, – отозвался он. – Наедине зовите меня просто Рейнард.

Его слова застали меня врасплох, но я кивнула, чувствуя, как мое лицо заливается румянцем. Это было так неожиданно, так лично, и я не могла понять, почему он вдруг решился на это.

– Спасибо… – я запнулась, но все же сумела, – Рейнард.

Я впервые произнесла его имя вслух. Оно звучало странно, но в то же время как-то невообразимо подходила ему.

Он поднял на меня взгляд, и на его лице появилась легкая тень усталой улыбки. Впрочем, за ней все еще скрывались вина и беспокойство. Он медленно поднялся, будто собирался уйти, но я вдруг схватила его за руку. Этот импульс был настолько неожиданным, что даже я сама не сразу поняла, зачем это сделала.

Локвуд, кажется, был удивлен не меньше меня. Он посмотрел на мои пальцы на его запястье, но не стал вырываться.

Его взор снова столкнулся с моим.

– Вы не должны винить себя в случившемся. Во всем виноват только доктор Бродрик. Каждый имеет право на ошибку, – я попыталась все же успокоить его.

– Вы слишком добры, Анна.

Я все же разжала пальцы, и он вышел из комнаты, мягко притворив дверь.

На следующее утро я проснулась с ощущением, что что-то изменилось.

Сначала я не могла понять, что именно, но потом осознала: я чувствовала себя лучше. Не полностью восстановленной, конечно, но боль и слабость, словно туман, отступили, оставив после себя легкость, которую я не ощущала уже долгое время.

Я медленно поднялась с кровати, на этот раз без посторонней помощи. Тем более, Марты здесь уже не было. Да и не лежать же мне вечно?

Голова закружилась, но лишь на мгновение, и я сумела удержаться на ногах.

Поднявшись, недолго постояла, желая убедиться, что и правда уже способна управлять собственным телом. Похоже, это было действительно так.

Огляделась, в поисках своей одежды. Взгляд упал на зеркало у стены: синяки на шее начали позеленели и все еще напоминали о том, что случилось. Я отвела взгляд, не желая вновь возвращаться к этим воспоминаниям.

Мои мысли тут же переключились на Люсиль. Как она? Еще вчера Марта сказала, что девочке стало лучше, но мне нужно увидеть ее самой, убедиться, что с ней все в порядке. Впрочем, глядя на собственное отражение, я поняла, что вид имею весьма плачевный. Боюсь, если явлюсь так к малышке, то испугаю ее.

Волосы спутаны, ссадины и синяки… Пришлось все же отправиться до ванной. Благо, сейчас, в разгар рабочего дня, там было пусто. Умывшись, я оделась, стараясь двигаться осторожно. В некоторых движениях все еще отзывалась боль. Я все же довольно сильно побилась, пока скатывалась в овраг. Впрочем, это было вполне терпимо, и я лишь изредка морщилась.

Закончив там, я отправилась в главную галерею. Лучи солнца лились в окна мягким светом, словно успокаивая меня.

Правда, не успела я дойти до комнаты Люсиль, как встретила Марту.

Увидев меня на ногах, она всплеснула руками.

– Анна! Ты не должна была вставать так рано. Тебе нужно больше отдыхать! – Она поспешила ко мне, готовая поддержать, если я вдруг почувствую слабость.

– Я в порядке, Марта, – улыбнулась я, стараясь ее успокоить. – Мне действительно лучше. Я должна увидеть Люсиль.

Марта с сомнением посмотрела на меня, но, видя мою решимость, вздохнула и кивнула.

– Хорошо. Но если почувствуешь, что тебе плохо, сразу скажи, лорд велел госпоже Нарциссе дать тебе неделю выходных, – строго добавила она.

Я благодарно улыбнулась ей и продолжила свой путь. Впрочем, Марта последовала за мной.

Неделю? А кто займется в это время малышкой? Похоже, в тот момент Рейнард не думал об этом.

Я вдруг сбилась с шага. Странно было даже в мыслях назвать его по имени. Пришлось даже слегка встряхнуть головой.

Чем ближе я подходила к комнате девочки, тем сильнее билось мое сердце. Я не знала, чего ожидать, но надеялась, что увижу хоть малейшие признаки улучшения. Лишь теперь я поняла, как сильно переживала за нее. Но ведь Марта не стала бы скрывать от меня, если бы Люсиль стало хуже. Где жизнь господского ребенка и где моя?

Когда я вошла в комнату, в мою сторону тут же повернулась маленькая фигурка. Люсиль сидела, опираясь на подушки, и на ее лице была слабая, но вполне настоящая улыбка. Ее щеки слегка порозовели, при том на этот раз вовсе не от аллергии! Глаза, еще недавно потухшие, теперь блестели. Мое сердце сжалось от облегчения.

– Анна! – ее голос был тихим, но в нем звучала радость. Она протянула ко мне свои маленькие ручки, и я тут же подошла ближе, присев на край ее кровати.

– Люсиль, – я улыбнулась, взяв ее руку в свою. – Как ты себя чувствуешь?