– Госпожа? – Марта позвала из-за ширмы.

– Я послежу, – Нарцисса снова появилась рядом.

– Не позволяйте ему уснуть.

Она кивнула, а я отошла.

Так быстро я никогда не отмывалась… А когда вернулась, Рейнард все еще пытался сквозь боль отвечать своей домоправительнице.

– Я позову, если что-то понадобится. – Она кивнула мне. И в этот момент в гостиную постучали.

А мигом позже зашел мужчина. Он явно сильно спешил к нам.

– Господин Маверик! – Нарцисса всплеснула руками и в панике обернулась ко мне.

– Локвуд? – мужчина, казалось, готов идти напролом.

– Господин Маверик! – воскликнула госпожа Нарцисса снова, поспешно вытирая руки о фартук. Ее лицо выражало смесь облегчения и тревоги. – Я так рада, что вы смогли так быстро приехать.

Мужчина, высокий и сухопарый, с густой бородой, с легким недоумением уставился на весь наш натюрморт... Его дорожный плащ был покрыт пылью, а в руках он держал кожаный саквояж. Взгляд его серых глаз сразу же упал на Рейнарда, лежащего на диване, и стал цепким, профессиональным. Он скинул плащ на кресло и прошел ближе.

– Здесь, милорд, – ответила я, сама не зная, почему решила вдруг выйти вперед. Возможно, это была усталость, а может, желание убедиться, что я сделала все правильно.

– Кто обрабатывал рану? – Маверик уже опустился на колени рядом с Рейнардом, проверяя пульс и осматривая перевязку на плече.

– Я, – ответила я тихо, но твердо.

Его рука замерла на мгновение, и он поднял взгляд на меня. В серых глазах мелькнуло удивление, но он ничего не сказал. Вместо этого достал из сумки флакон с какой-то жидкость и ливанул себе на руки. Антисетик?

Осторожно развязал бинты, открывая рану. Ну вот… а мы только что завязали как следует.

– Карболовая кислота? – пробормотал он, обнюхивая ткань. – И спирт… Промывка выполнена тщательно. Рана очищена. Осколков не видно. Внутри?

Он вдруг уставился на меня.

– Чисто, – отозвалась мигом, словно на экзамене.

Он кивнул, явно одобряя сделанное, и продолжил осмотр, аккуратно прощупывая ткани вокруг раны.

– Вы не зашивали? – спросил он, не отрываясь от работы.

– Нет, – ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все сжималось от напряжения. – Это слишком опасно. Рану нужно оставить открытой, чтобы избежать инфекции. Я промыла ее антисептиком и наложила повязку.

Маверик взглянул на меня снова, на этот раз с явным интересом.

– Вы врач? – спросил он, его голос стал чуть мягче.

– Нет, – пришлось в очередной раз наступить на горло собственной гордости. – Я… была помощницей у моего дяди-травника. Он обучил меня основам.

– Основам, говорите… – пробормотал он, возвращаясь к ране. Его движения были аккуратными, почти филигранными. Он снова обернулся ко мне. – Вы сделали все правильно. Если бы не ваша помощь, милорд Локвуд не дожил бы до моего приезда.

Он оглядел груды окровавленной ткани, которые еще не успели убрать.

– Это правда, – раздался слабый голос Рейнарда. Он открыл глаза и посмотрел прямо на Маверика. – Это была Анна. Она спасла мне жизнь.

– Милорд?

– Вы должны запомнить это, дружище.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть, но промолчала. Маверик только кивнул, принимая его слова, и продолжил осматривать Рейнарда.

Когда все было сделано, Маверик встал и повернулся ко мне. На его лице читалось нечто большее, чем просто профессиональный интерес.

– Расскажите, что именно вы сделали, – сказал он. – Детально.

Я замялась, но в конце концов начала говорить. Слова сами лились из меня, словно это было естественно: о том, как я извлекала пулю, очищала рану спиртом, использовала карболовую кислоту, чтобы не допустить инфекцию, и оставила рану открытой, чтобы предотвратить нагноение.

– Вы уверены, что зашивать нельзя? – спросил он, слегка приподняв бровь.

– Да, – ответила я, не думая. – Пулевые ранения часто загрязнены. Если зашить рану, инфекция может распространиться внутрь, что приведет к абсцессу или сепсису. Оставляя ее открытой, мы даем возможность тканям очищаться естественным образом.

Маверик нахмурился, но не от недовольства, а скорее от удивления. Он прищурился, внимательно разглядывая меня.

– Вы говорите, как человек, который изучал медицину, – произнес он, скрестив руки на груди. – Откуда у вас такие знания?