Я встала, поправила волосы, платье уже даже не пыталась, и подошла к столу, где стояли все необходимые принадлежности. Флакон с сульфаниламидом, бинты, чистые ткани. Я взяла его и вернулась к дивану, чувствуя, как Рейнард наблюдает за каждым моим движением.

– Придется снова снять повязку, – сказала я, открывая флакон. – Это может быть неприятно.

– После того, что ты уже сделала, я думаю, мы оба справимся, – усмехнулся он.

Я осторожно развязала бинты, стараясь не задеть рану. Он чуть дернулся, когда пришлось потянуть, несмотря на пропитку лекарством, ткань все же немного прилипла. Не настолько, чтобы пришлось размачивать, но ощущения, похоже, все же были не из приятных. Впрочем, он тут же снова расслабился, и я выдохнула.

– Тебе придется снять рубашку, – сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы скрыть внезапное смущение. – Она все перепачкана кровью.

– Не думал, что первый раз ты увидишь меня без рубашки в таких обстоятельствах, – фыркнул он с явной насмешкой. Еще и бровь свою выгнул, явно отшучиваясь, но при этом намекая и на что-то большее.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, но постаралась скрыть это за деловитостью.

– Я постараюсь это развидеть, едва ты снова окажешься одет, если тебя это так беспокоит, – отозвалась я, не удержавшись.

Он тихо засмеялся, хотя и тут же поморщился от боли.

– Неплохо, – признал он. – У тебя даже чувство юмора есть, когда ты не занята спасением жизней.

Я закатила глаза, но улыбка все же мелькнула и на моем лице. Когда рубашка была снята, я почувствовала себя еще более не в своей тарелке. Свет камина играл на его теле, подчеркивая каждую линию. Рейнард Локвуд точно не был и тех изнеженных франтов, мышцы на его теле проступали точеным рельефом. При этом он не был из тех перекачанных качков, которых многие боготворили в моем родном мире. В нем всего было в меру.

Сглотнув, я быстро отвела взгляд, сосредотачиваясь на ране. Вот уж точно не туда меня мысли повели.

– Не двигайся, – строго сказала я, пропитывая ткань раствором из флакона. – Думаю, оно должно жечься.

– Серьезно? Это ты так успокаиваешь? – он попытался улыбнуться, но тут же поморщился и зашипел, когда я начала промывать рану.

– Перестань жаловаться, – ответила я, стараясь скрыть волнение и унять дрожь в руке. – Ты же мужчина. Разве это не должно быть твоим девизом?

– Ты меня переоцениваешь, – пробормотал он, стиснув зубы.

Я бросила на него короткий взгляд. В его глазах мелькнула боль, но он старался скрыть ее, поддерживая видимость легкости. И все же я заметила, как сильно он напрягся, пока я продолжала очищать рану.

– Рей, потерпи еще немного, – тихо сказала я, стараясь говорить мягче.

– А мне дадут награду, если я потерплю? – все еще сжимая зубы проговорил он.

– Награду? – фыркнула я.

– Ну конечно. Когда дети пьют горькое лекарство, им после дают конфету.

Я закатила глаза.

– Хорошо, – согласилась в итоге, – только сиди смирно.

Он замер, словно изваяние, хотя его взгляд стал более сосредоточенным.

Чтобы я смогла его перевязать, ему пришлось все же сесть. Я подождала некоторое время, прежде чем начать. Похоже, ему все же было не так хорошо, как он пытался показывать.

Стоя сбоку от него, я осторожно зафиксировала примочку с лекарством, а после крепко обвзяла его плечо бинтами.

– Ну вот, вечером обработаем снова.

Все это время Рейнард молчал. Только наблюдал за мной с каким-то странным выражением на лице.

– Анна, – позвал он, тихо, почти шепотом.

– Что? – я опустила на него взгляд, и он встретился с моим.

– Моя награда.

– Думаю, я смогу принести что-то сладкое из кухни. – Я призадумалась, вспоминая, где кухарка хранила всякие вкусности. – Хотя на самом деле не помешает нормально поесть. Наверное, я разбужу кого-нибудь, если не найду…

– Анна, – он вдруг перебил меня и покачал головой, словно я была неразумным ребенком, который нес чепуху. – Я знаю кое-что другое, что точно придаст мне сил.

Я замерла, глядя на него. Понимание подкрадывалось ко мне издалека.

– Сядь, пожалуйста, рядом, – он похлопал по дивану.

Я осторожно опустилась на краешек.

– То что я хочу, можешь дать мне только ты, – он вдруг ласково коснулся пальцами моего лица, но все еще оставляя мне пути к отступлению.

Я замерла, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Его глаза были такими глубокими, такими честными… Словно в этом мире не существовало ничего, кроме нас двоих и этого момента.