Кодзима отрывается от земли и летит, безвольно раскинув руки. Падает в абсолютной тишине. И остаётся лежать. К нему бросился Хаями, остальные тоже подошли и столпились вокруг.

Минута молчания длилась секунд двадцать, потом Такехиса вспомнил о своих инструкциях.

— Китано-сан предлагает вам сдаться. Кто согласен, бросайте мечи. Считаю до десяти! Раз!

— Чего? — не поняли в толпе, — ему мало, что он вырубил Кодзиму?

— Два!

— Он до сих хочет драться?

— Три!

Курода очнулся и принёс мне сумку.

— Четыре!

— Он же не всерьёз про кровь?

— Пять!

Ставлю сумку на землю, опускаюсь рядом на одно колено и открываю её.

— Шесть!

Не вынимая устройство из сумки, включаю зажигание и подсос.

— Семь!

Все смотрят, чем я занимаюсь. Но это как фокус, я должен превзойти все ожидания.

— Восемь.

Три раза нажимаю кнопку подкачки.

— Девять.

Порядок. Не зря весь вечер в парке тренировался.

— Десять!

— Знаете, чем заканчивают те, кто приходит на перестрелку с ножом? — стоя на одном колене, поднимаю голову и громко обращаюсь к стоящим поблизости меченосцам.

— А вы пришли с деревяшками, — встаю, вынимая 60-сантиметровую пилу из сумки, — на резню бензопилой! — дёргаю за храповик завожу её и начинаю дико смеяться от просто взрывного увеличения энергии вокруг.

Воздух становится плотным как кисель, от разлитого в воздухе ужаса, приправленного лёгкой атмосферой безумия.

От моего хохота вкупе с рычанием бензопилы, со всех деревьев в панике разлетаются птицы.

Вот только бойцы Хакююн разбежались ещё быстрее.

Это было быстро. И чтобы не упустить ни кванта энергии мне пришлось вобрать сразу всё. В какой-то момент я выпал из реальности, наблюдая, как энергия входит в моё тело, как она сжимается в ядро, одновременно выжимая из себя дух ужаса. Как лишённый энергии, превратившись в астральную информацию, ужас растворяется в моей ауре. Вот и причина, почему Китано так бояться. Надо будет с этим разобраться. Потом.

Кажется мне что-то говорят. Выключаю бензопилу. Слышу голос Такехисы.

— Вы в порядке… Китано-сан?

Оборачиваюсь. Они стоят на прежнем месте, не рискуя подходить. Выдыхаю, давлю в себе ауру. Она как демоническая тень. Думаю, если я сейчас волью в неё собранную энергию, то смогу показать им превращение в макаронного монстра.

— Да. Вполне. Я просто пошутил. Кто ж знал, что у них так плохо с чёрным юмором?

Убираю пилу в сумку. Оглядываюсь. Рядом по-прежнему лежит в отключке Кодзима, а по полю вокруг разбросаны бокены.

— Соберите наши трофеи, — киваю на них, а сам подхожу к великану. Дышит, но в себя не приходит. А нашатырь я взять забыл.

Достаю из сумки гель и начинаю вслепую, только по мышечной памяти, укладывать волосы в благопристойную причёску.

— Тридцать восемь мечей, Китано-сан, — докладывает Кодзима, держа в охапке половину из них.

— Хорошо. Оошита и Токияма, отдайте мечи Такехисе, а сами оставайтесь с Кодзимой, пока он не придёт в себя. Если у него будут проблемы с головокружением, отведите его в больницу или домой. Куда он сам решит.

— Вы так добры! — всхлипывает Курода.

— Конечно. Ты знал, что чёрный юмор — это проявление здоровой психики? А сарказм и ирония, наоборот, говорят о склонности к психопатии.

— Так вы на самом деле шутили? — поражается Такехиса. — А если бы они не разбежались?

— Тогда я показал бы им что может сделать мастер айкидо с бензопилой в руках.

Не знаю, что там у меня с причёской, про зеркало я даже не забыл, а просто не подумал, но пора возвращаться. Надо занести сумку и ещё успеть в школу.

Оставляем миньонов приводить в чувство Кодзиму и уходим. Я впереди с сумкой на плече, позади, справа и слева Курода и Такехиса с охапками бокенов.

— А что должен был сделать мастер айкидо с бензопилой? — снова не понимает Курода.

— Ничего. Адепт айкидо, если, конечно он не Стивен Сигал, никогда не будет нападать первым. Он предоставит это сделать противникам. Так и вижу, как они с палками бросаются на бензопилу.

— Понял! — поражённо объявляет Такехиса. — Настоящий мастер выигрывает сражение до его начала! У них не было ни шанса!