Когда мы подходим ко входу в отделение неотложной помощи, женщина-врач подходит к Изабелле и двум другим интернам и начинает очередную лекцию. Я делаю шаг назад, занимая свое место у белой стены. Главный вход в отделение неотложной помощи находится прямо за спиной женщины, а слева от нее еще одна дверь с надписью "Педиатрия". Автоматические двери плавно открываются, привлекая мое внимание к входящему через плечо доктора темноволосому мужчине.

Мой желудок вырывается наружу, ударяясь о подошвы ботинок.

Какого хрена он здесь делает?

Ярко-зеленые глаза встречаются с моими, прежде чем он поворачивает голову направо, к маленькой нише, где находятся туалеты. Я медленно качаю головой, но мой упрямый брат сжимает челюсть в жесткую линию и снова указывает на то же место.

Раздраженно вздыхая, я нажимаю кнопку связи в ухе, и она с треском оживает. — Альдо, мне нужно прикрыть Олеандр на пять минут, пока я схожу в туалет. — Если бы я не был так зол, я бы посмеялся над новым кодовым названием, которое я придумал для Изабеллы, вдохновленный прекрасными и смертоносными цветами, которые растут по всему городу.

— Конечно, capo. — Ответ приходит почти мгновенно. Альдо работает в "Кингз" почти столько же, сколько Тони. Обоим мужчинам далеко за пятьдесят, но они на удивление подтянуты, учитывая их возраст.

Мгновением позже Альдо выходит из тени и занимает мое место у стены в ярде от того места, где стоит Изабелла, привлекая внимание женщины-врача, которая будет ее наставницей в течение следующих трех месяцев. Я не утруждаю себя прерыванием, чтобы сообщить ей о своем временном отсутствии. Вместо этого я обхожу их и крадусь к нише в стене, где спрятаны туалеты.

Я протискиваюсь в дверь мужского туалета и запираю ее за собой. Когда я оборачиваюсь, мой пистолет уже сжат в кулаке, и я встречаюсь взглядом с этими знакомыми нефритовыми глазами. Несмотря на то, что прошло десять лет с тех пор, как я видел их лично, в некотором смысле, кажется, что это было только вчера.

— Какого черта ты здесь делаешь, Джузеппе? — Что более важно, как он узнал, где меня найти? Как ее найти?

Он поднимает руки вверх, в его светлых глазах мелькает искорка веселья, когда они останавливаются на моем пистолете. — Расслабься, fratellino, я пришел с миром.

Я убираю оружие в кобуру и улучаю минуту, чтобы по-настоящему взглянуть на своего старшего брата. Эти глаза, эта эксцентричная улыбка, они так сильно напоминают мне маму, что у меня сжимается в груди. Я не часто позволяю себе думать о ней. Ее забрали у нас слишком молодой. Гребаный рак. Потом я вспоминаю, как Джузеппе бросил меня, приняв сторону папы, когда все полетело к чертям собачьим, и спросил: — Так зачем ты пришел?

— Дружеское предупреждение о том, что твое возвращение в Рим не осталось незамеченным.

— Cazzo, — шиплю я. — Как ты узнал? — спросил я.

У Антонио есть свой человек в Финансовой гвардии. Вы знаете, насколько важна их роль в пограничном контроле, особенно в предотвращении финансовых преступлений и контрабанды и борьбе с ними. Он ухмыляется. — Papa, должно быть, много лет назад заметил твое имя. — Он делает шаг вперед, ухмылка превращается во что-то более мрачное. — Он не единственный, у кого есть свои люди в правительстве, Раф. Ты должен быть осторожен…

Мои мысли уносятся в прошлое, затем я быстро киваю, стремясь вернуться к Изабелле. — Спасибо, что предупредил. — Я направляюсь к двери, но меня не дает покоя вопрос. Развернувшись, прежде чем дойти до выхода, я выпаливаю: — Что Papa сказал о моем возвращении?

Джузеппе сглатывает, кадык пробегает по горлу. — Мы ему еще не сказали.

Я стою так долгое мгновение, между нами сгущается тишина. — Наверное, так лучше, — наконец бормочу я.

— Я собираюсь следить за ситуацией, Раф. Если это станет проблемой, мне придется сказать ему.

— Делай, блядь, что хочешь, Беппе. — Странно использовать прозвище, которое мы придумали в детстве, но если он настаивает на моем, то и я тоже. По какой-то причине мне кажется, что это выравнивает игровое поле. — Ты давно принял свое решение.

Он делает движение ко мне, но я отпираю дверь и хватаюсь за ручку, распахивая ее прежде, чем он успевает произнести хоть слово, если оно у него есть.

Предательство моего отца — это одно, но обоих моих братьев? Это надолго выбило меня из колеи. Черт, может быть, я все еще не в себе из-за этого.